Хранители времени - Татьяна Сергеевна Богатырева

– Тогда просто вернусь. Нажмем на кнопку – и будь что будет. – Это они беседовали уже наедине, втайне от Жени.

– Знаешь, когда вы только появились… Ну, не совсем в самом начале, тогда-то я просто хотел вас всех прогнать. В общем, признавать это трудно, но… Когда вы тут уже прижились, я смалодушничал. Не хотел, чтобы мы какие-то зацепки нашли, чтобы ты нашел. Мне нравилось все как есть: поживете у меня, пока вам не стукнет восемнадцать. Может, и потом, после, не захотите меня оставлять. И тогда я умру не один. – Он схватил Антона за руку и до боли сжал ее, несмотря на мучивший его жуткий артрит.

– Но ведь сейчас ты так не считаешь? – не замечая, что впервые обращается на «ты», спросил Антон.

– Нет. Конечно нет.

– Вот видишь. Люди могут меняться. Я вернусь. Обещаю. А ты, пожалуйста, последи за Женей. Я за нее беспокоюсь. Если она тише воды ниже травы – значит, в следующую минуту что-то исполнит.

– Но ведь люди меняются, Антон? Мне кажется, изменилась и Женя.

– Да… – неопределенно ответил Антон. Получилось то ли – «да», то ли «да?». – Я в любом случае скоро вернусь. Обещаю.

* * *

Так странно бывает в жизни – неслучайные случайности, совпадения, которые кажутся людям провидением Судьбы, предзнаменованием и даже иногда (особо одаренным) – результатом их околоэзотерической деятельности, силы намерения.

Так или иначе, в определенный момент времени Лиза и Антон оказались в одном и том же пространстве, очень близко друг к другу – их разделяли только стекла в окошках купе. Эта близость длилась не больше секунды, и – по иронии судьбы – Лиза именно тогда отвернулась от окна, в которое смотрела битый час не отрываясь. А Антон как раз закрыл глаза, прижимаясь пылающим виском к прохладному стеклу окошка.

Антон ехал в одну сторону – в столицу, Лиза – в противоположную. Для нее пунктом назначения была ближайшая к разрушенной деревне железнодорожная станция. Она ехала к брату, еще не зная, что ближе, чем они были в те минуты, когда их поезда встретились, они не будут уже никогда.

И что с Антоном она никогда уже больше не увидится.

Именно с Лизой последние дни переписывался и даже созванивался Стас. Вернее, она сама ему позвонила.

– Если это такая глупая шутка… то я… я найду вас. И убью, – взволнованно зашептала она. Нельзя было допустить, чтобы мама хоть что-то услышала. – У вас правда есть информация о моем брате? Чего вы хотите? Денег?!

Стас выбежал на улицу. Ему тоже было важно сохранить Лизу в тайне. До поры до времени.

– Не нужны мне никакие деньги. Я просто хочу помочь. Я знаю, где он. И он, и ваша соседка, Женя. Они оба живы, с ними все хорошо.

И Лиза, стойкая Лиза, которая не проронила за этот год ни одной слезинки, разрыдалась. От облегчения, от какой-то нереальной, никогда до этого ей не ведомой радости. Не от надежды – от самой возможности ее появления.

Мама все-таки что-то услышала.

– Ничего, мамочка, ничего. Это я от радости, правда. – Лиза улыбалась сквозь слезы. – Кажется, случилось что-то очень-очень хорошее, вот я и не выдержала. Так обрадовалась, что аж слезы потекли. Я потом все-все тебе объясню.

Антону (то есть «Гоше Гудини» – именно под таким именем с ней, возможно, переписывался Антон) она больше не писала. Вдруг есть шанс, что это действительно он? Вдруг она все испортит, если выдаст себя, если даст понять, что все знает, и Антон снова исчезнет?

Теперь оставалось как-то убедить дядю Сережу и маму, что ей нужно поехать… куда? К подруге? К бабушке подруги, пока не начались занятия в школе? Это будет выглядеть очень тупо или как?

Мама с ума сойдет. Она вообще ее никуда не отпускает и успокаивается только тогда, когда Лиза находится в ее поле зрения.

В новой квартире, как бы они ни старались, они все равно жили так, будто вся радость мира исчезла навсегда. За год мама постарела сразу лет на десять. Она теперь была похожа на тень прежней себя. Старалась не выходить из дома без самой крайней необходимости – боялась, вдруг вернется Антон, а ее не будет.

Периоды полного уныния сменялись у нее приступами яростного отчаяния. В такие моменты она ужасно злилась: на полицию, которая так и не смогла помочь, на Женю, которая, по одной из бесконечных маминых теорий, была во всем виновата. Если они попали в какие-то неприятности, то точно по Жениной инициативе. Она та еще оторва.

Они с Жениной мамой хотели сначала держаться вместе, но очень быстро обнаружилось, что общее горе не сблизило двух женщин, а, наоборот, разъединило.

Лиза навещала Женину маму одна, втайне от домашних. У той никого не было, кроме дочки. И теперь она умирала одна – по чуть-чуть, с каждым новым днем. Слава богу, здоровье у нее было крепкое, но это необратимое умирание касалось ее души. Так виделось Лизе.

Их прежний дом снесли. Началась та самая новая жизнь, которую они так ждали, о которой мечтали. Но эта новая жизнь была без Антона и потому обернулась кошмаром.

Дядя Сережа пережил инфаркт.

Лизе разрешили не писать четвертные контрольные, но она все равно каждый день ходила в школу и ни разу не прогуляла. Дома было невыносимо.

Надо ехать. Если есть хоть один микроскопический шанс, что это действительно Антон.

Как уговорить? Что такое сказать, чтобы ее отпустили?

Думай, думай, думай…

Глава 2

Пленник

После полугода, проведенного в доме писателя, столица казалась огромной. Высушенная за лето, в пыли и смоге, как в их первое лето здесь. И слишком шумная. В метро везде очереди – в кассы, перед турникетами, в вагоны. Антон вспомнил, как метро раньше восхищало Женю. Да и ему тогда представлялось, что это прямо-таки какое-то чудо инженерной мысли, когда он спустился туда в первый раз.

Казалось, что с того момента прошла целая жизнь. Все, что с ними произошло, распадалось на отдельные маленькие жизни: жизнь дома, жизнь в бегах, жизнь в столице, снова жизнь в бегах, теперь со Стасом, жизнь у писателя.

И вот, совершив полный круг, он снова был в столице.

Выступление Ивы Стах должно было состояться в