Перечная мята - Пэк Оню

Глава 13. Сиан

– 1 —

Можно остаться у подруги с ночевкой?

Хорошо. Я не против.

Я проверяла сообщения от папы при каждой возможности. Тот вопрос был импульсивным, я и не думала, что папа разрешит заночевать не дома. Просто в тот момент мне хотелось почувствовать себя обычной старшеклассницей. Хотелось ощутить свободу, как все остальные, не быть привязанной к месту и времени. Поэтому после папиного ответа я без особых сожалений могла уйти. Разрешения было достаточно.

Когда Хэвон сказала, что хочет помогать, я подумала, что ей и правда стоит прийти и хотя бы посмотреть. Казалось, она полна решимости и серьезных намерений, и мне захотелось спустить ее на землю. Хотелось своими глазами увидеть, насколько хрупки благие намерения Хэвон и как быстро она утратит свою уверенность.

Хэвон подошла к воротам моей школы как раз к концу занятий. По дороге, в автобусе, она спросила, чем именно может помочь. Сказала, что посмотрела в интернете, и сложные вещи вроде кормления через трубку и отсоса жидкостей лучше, конечно, делать людям с опытом, но она уверена, что сможет помочь с чем-то еще.

Медсестра, заменяющая Чхве Сонхи, ушла, мы с Хэвон быстро поужинали и приступили к работе. Когда, закончив с отсасыванием, я начала чистить судно для мочи, Хэвон предложила помощь. Мне было немного неловко, но я постаралась этого не показать и позволила ей помочь. Хэвон вымыла судно, ничуть не изменившись в лице, и я подумала, что ей стоит задать что-то еще более трудное, более неприятное.

Смотри. Я вот так жертвую собой. Ты даже представить себе не можешь, через что мне пришлось пройти за эти годы. Может, я просто надеялась, что Хэвон меня признает. Она внимательно наблюдала, как я накручиваю марлю на палочку и смачиваю ее мятным чаем, чтобы протереть уголки маминого рта. Я уже давно не надеялась на заметный эффект, делала это по привычке, почти совершая ритуал, но глаза Хэвон блестели, как будто она видела что-то удивительное и важное.

Потом я попросила помочь мне помыть маму. Мы не могли постоянно держать кондиционер включенным, обходились вентилятором, и теперь от ее тела исходил кислый запах пота. Я вытирала ее влажным полотенцем утром и вечером, но даже когда мы с папой мыли ее по выходным, запах не исчезал полностью. Мы с Хэвон набрали теплую воду, сели по обеим сторонам кровати и принялись обтирать маму. Сначала Хэвон немного растерялась, но вскоре погрузилась в процесс и делала все, что могла, с полной отдачей.

– Тебе не тяжело?

– Тяжело.

Хэвон ответила, не глядя на меня. На ее лице выступили капельки пота.

– Правда тяжело. Руки, кажется, вот-вот оторвутся.

– Ты преувеличиваешь.

– Нет, правда очень тяжело. Не могу поверить, что ты делала все это одна.

Я подумала, что Хэвон морщится от запаха, но присмотревшись, поняла, что она, похоже, сдерживает слезы.

– Вот так, да. За такую работу волонтерских баллов не дадут, правда?

Шутка сама сорвалась с языка, стоило мне увидеть печальное лицо Хэвон.

Мамина кожа была тонкой и чувствительной, поэтому тереть ее мочалкой, смоченной в мыльной воде, приходилось очень бережно. Но даже при такой осторожности кожа краснела и опухала.

– Теперь понимаю.

– Что понимаешь?

– Почему ты попросила меня помочь.

– Ты осознала это за полдня? За несколько часов?

– Я представила, каково делать все это каждый день, и теперь понимаю, насколько тебе тяжело.

«Ты не понимаешь. Как ты можешь так просто говорить?»

Я вытерла мамино тело теплым полотенцем и нанесла лосьон с запахом персика. Хэвон я тоже дала работу – пока я кормила маму, я попросила ее постирать постельное белье, вынести мусор из ведра с подгузниками и выполнить еще несколько мелких задач. Хэвон молча сделала все и даже без просьбы помыла посуду. Я подумала, что это может быть слишком жестоко, но с другой стороны, пока мы работали вместе, дом становился чище.

– Если бы мне нужно было делать это каждый день, 365 дней в году, я бы делала это от всей души.

Я сидела на диване, смотрела, как Хэвон моет посуду, и вдруг сказала:

– Это невыносимо – я даже не знаю, сколько еще будут длиться эти «365 дней». Представь: Ли Сиан в 20 лет, Ли Сиан в 30 и в 40 – все это время будет ходить из комнаты в комнату, выносить ведра с мочой. Я не могу даже представить себе.

Звон посуды на мгновение стих. Слышался только шум воды, и через некоторое время Хэвон кивнула, как будто что-то осознала, что-то поняла. Но что?

– 2 —

Прозрачные мыльные пузыри, лопающиеся на кончиках пальцев. Теплое солнце. Лепесток вишни на макушке Хэвон. Прохладный ветерок, осушающий капли пота на лбу и затылке.

– Сиан, иди сюда! Посмотри, что я нашла! Быстрее!

Я побежала на голос, но вдруг споткнулась и упала.

– Прости!

– За что?

– Ты же из-за меня упала. Это я тебя так торопила.

– Но я же просто зацепилась за камень.

– Все равно прости. Пока ты не поправишься, я буду тебе помогать.

– Как?

– Хм… Буду носить твой рюкзак в школу. А еще – помогать тебе подниматься и спускаться по лестнице.

* * *

Я резко поднялась с дивана. Солнце уже село. В окно, которое я оставила открытым, чтобы проветрить, задувал ветер и колыхал шторы. Сколько же я проспала?

Хэвон. Где Хэвон?

Я включила свет в гостиной и огляделась. Ни здесь, ни на кухне, ни в ванной ее не оказалось. На всякий случай я подошла к входной двери, но ее обувь стояла на месте. Наконец я заметила, что из-под двери маминой комнаты пробивается свет.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты уже проснулась?

– Ты сидишь тут до сих пор? Почему меня не разбудила? Ее ведь уже пора кормить!

– А? Ну… Ты выглядела такой уставшей, вот я и не стала…

Хэвон сидела на стуле у маминой кровати, держала ее за руку, но, увидев меня, осторожно разжала пальцы и встала. Я подошла, проверила мочеприемник и зонд и тоже отступила на шаг. Когда я снова взглянула на Хэвон, она выглядела подавленной. И зачем я сорвалась на нее?

– Прошло всего два часа. Я уже проверяла мочеприемник и все это время оставалась рядом с тетей, вдруг что-то случится.

Причина была очевидна. Мне стало так стыдно! За то, что я так хвалилась перед Хэвон, а потом просто рухнула без сил. За то, что я теперь чувствовала себя свежей