Перечная мята - Пэк Оню
Ты ела сегодня?
Сообщение было от Хэвон. Я сидела и просто смотрела на него.
Глава 14. Хэвон
– 1 —
Это был день первого пробного экзамена во втором семестре. Возможно, из-за теста, который предстояло сдавать, друзья из академии отказались, когда Хэвон предложила угостить их. Ей было необходимо поговорить хоть с кем-нибудь – неважно о чем: отношения, сплетни о преподавателях, стресс из-за поступления, университет, семья… Главное – отвлечься.
В тот день, когда она помогала Сиан, она заговорила с тетей. Спокойным, ровным голосом рассказывала о своих чувствах, когда впервые увидела Сиан, о том, как в день ее незаметного, никому не нужного дня рождения Сиан пришла к ней, о страхе и одиночестве, которые испытывала после перевода в другую школу, о том, почему сменила имя. Сначала говорить вслух было неловко, словно она беседовала сама с собой, но потом слова как-то сами находились.
– Не знаю, помните ли вы, но когда-то давно в вашем доме я съела булочку с сыром. Тогда у нас с братом сильно опухло горло, пошла сыпь, и нас срочно забрали в реанимацию, – Хэвон заговорила о самом ярком своем воспоминании, связанном с тетей. – Потом пришла мама и устроила вам скандал. Она кричала на вас: «А если бы с ними что-то случилось?!» и велела уходить из палаты. Я тогда зажмурилась, притворилась спящей. Мама всегда ужасно переживала, что мы что-нибудь съедим и снова попадем в больницу из-за аллергии. Тогда у нее просто ноги подкосились, и она упала на пол прямо в приемном покое. Она гладила меня по щеке, но я не открывала глаза. Мне было страшно – а вдруг вы разозлитесь на нас за то, что мы без спроса взяли что-то из холодильника, и скажете маме. А потом я услышала ваш голос. Вы извинялись перед ней. Что вы не уследили, что это ваша ошибка.
После того случая Хэвон беспокоилась, что ей запретят приходить к Сиан, но тетя вела себя так, будто ничего не произошло. Хэвон была ужасно благодарна ей за это.
Разговаривая с тетей, она время от времени приоткрывала дверь и смотрела на спящую Сиан. Та, похоже, очень устала – даже похрапывала.
Чивон, ты где? Тебя не было на спецкурсе. Ты к Сиан пошла? Быстро возвращайся домой. Нам нужно поговорить.
Хэвон не ответила и просто выключила телефон.
«Ты и дальше собираешься видеться с Сиан?»
Мамины слова не выходили у нее из головы. Даже после того, как она открылась, ничего не изменилось. Мама сказала, что они уже достаточно искупили свою вину, но Хэвон не стало легче. Наоборот, ее только сильнее тревожила мамина уверенность в своих словах. Та всегда говорила, что чувствует себя «преданной». Хэвон не была уверена, насколько это слово уместно и справедливо. И все-таки она видела, как старается мама избежать очередной душевной раны, и ничего не говорила.
После переезда никто в семье не упоминал о случившемся. Хэвон понимала, почему ее мать реагирует так резко. Она была из тех, кто готов на все, лишь бы защитить то, что им дорого. Она могла казаться жесткой, но это не значило, что у нее не было совести или что она не испытывала стыда. Просто она старалась не думать об этом. Семья жила так, будто ничего не произошло. Хэвон и Хэиль, еще дети, в этом вопросе были последовательны и не допускали ни одной ошибки. Разве что иногда Хэиль по привычке называл ее старым именем, но и он понимал, что рискует пробудить плохие воспоминания. Семья старалась жить осторожно, но прошлое было не стереть.
– 2 —
Хэвон думала, что стоило бы написать Хёнсу, но вдруг осознала, что не видит смысла цепляться за того, кто даже не отвечает. Слишком утомительно. Этот внезапный порыв удивил ее саму. В сомнении Хэвон вертела в руках телефон, а затем решила позвонить Сиан. Слушать длинные гудки пришлось довольно долго, прежде чем Сиан наконец ответила.
– Почему не отвечаешь на сообщения?
– Ты ведь все время спрашиваешь одно и то же: поела или нет. У тебя кроме этого есть что сказать?
– Ну, мне правда интересно, – попыталась оправдываться Хэвон.
– Да, я поела. А ты?
– Пока нет.
– Тогда ешь скорее.
– Некому составить компанию, и времени тоже нет, сейчас начнется занятие.
– Ты рассталась с Хёнсу? Раньше ты только о нем и говорила, а теперь даже не вспоминаешь.
Хёнсу, учеба, страх вылететь из академии после третьего предупреждения – Хэвон вдруг позабыла обо всем. Теперь ее мысли занимало только одно: исполнить ли просьбу Сиан.
– Наверное.
– Правда? Ты же его так сильно любила!
– Да, любила…
Воспоминания о том, насколько Хёнсу нравился ей, как она из-за него переживала, стремительно тускнели.
– Не жалей потом, просто позвони.
Сиан вдруг резко закашлялась, и кашляла довольно долго. Теперь, прислушавшись, Хэвон поняла, что голос у нее слегка осип.
– Ты заболела?
– Нет.
– Кажется, ты простудилась. Голос странный, и кашель не проходит.
– Все нормально. Это не простуда. Почувствую, что становится хуже, – просто выпью лекарство. Оно у меня есть. И вообще, если я заболею, это только моя забота.
Когда человек болеет, кто-то должен утешать его, ухаживать за ним. Эта мысль вертелась у Хэвон на языке. Но кто станет делать это для Сиан? Хэвон осознала: чтобы чувствовать себя комфортно, когда болеешь, нужно быть уверенной, что кто-то о тебе позаботится, а тебе самой даже пальцем не придется пошевелить.
– Отдохни. Я еще позвоню.
Весь урок Хэвон не могла избавиться от тревоги. Ее взгляд постоянно возвращался к часам на стене. До экзаменов оставалось шестьдесят дней. Один из учителей, отвечавший за дисциплину, заметил, что Хэвон суетливо ерзает в первом ряду и даже не смотрит на доску. Подойдя, он постучал по ее столу:
– Ты не собираешься сосредоточиться? Может, сегодня тебе уже пора? Или, может, тебе вообще уйти? Мне стоит сегодня позвонить твоей маме? Чивон,
