У смерти шесть причин - Саша Мельцер

– Зачем? – удивляется тренер. – Там и без вас проблем…

– Ну мало ли! – вступаюсь я. – Вдруг что-то понадобится, тем более, если приедет мама Юстаса, я хорошо ее знаю…

– Откуда ты знаешь, что это связано с Юстасом? – Сандре поворачивается ко мне и смотрит в упор. Сердито выдыхаю сквозь зубы, и злюсь, конечно, на самого себя.

– Связался с Эскилем, – опускаю глаза, – он уже едет туда.

Эдегар нервно глядит на часы, а потом смотрит на поворот, за которым скрылась Алва. Несколько секунд он носком ботинка отбивает по полу быстрый ритм, а потом просто машет рукой.

– Вы двое, – он указывает на меня и Мадлена, – за мной. Сандре, остаешься здесь и при необходимости проводишь утреннюю тренировку.

Тот покорно кивает и провожает нас взглядом. Мы почти бегом направляемся к машине, а Алва, если и недовольна нашим присутствием, умело скрывает это.

Ее машина маленькая и красная, напоминающая жучка, и я ныряю на заднее сиденье, следом – Мадлен. Эдегар усаживается впереди, и мы выезжаем из зимнего кампуса. Дорога до Драммена занимает минут сорок, так что новый день уже вступает в свои права. Мимо нас плывут заснеженные деревья и равнины, мы проезжаем небольшие поселения, перед тем как въехать в город. Мадлен снова дремлет, а я не могу оторвать взгляд от красот за окном и стараюсь не думать, что едем мы не любоваться ими, а в полицейский участок. Интересно, что сейчас испытывает Бьерн? Страшно ли ему? Или он, как обычно, весело ухмыляется?

Полицейский участок – здание из красного кирпича, узкое, но длинное. Алва, припарковавшись, глушит мотор, нервно вырывает ключ из замка зажигания и первой выходит из машины. За ней – Эдегар, и от того, как он хлопает пассажирской дверью, я вздрагиваю. Мадлен, протирая глаза, выбирается наружу, я – за ним. Алва не топчется на месте, взмахнув полами пальто, она уже поднимается по крыльцу. Метель усиливается, а в ночи морознее, чем днем. Пуховик плохо греет, хотя я застегиваю его почти до подбородка. Мадлен переминается с ноги на ногу, и ему явно холодно. Мы хотим нырнуть за Алвой в участок, чтобы согреться и услышать все из первых уст, но Эдегар останавливает нас.

– Если понадобитесь, вас позовут. Можете посидеть в машине.

Мы стоим у участка, как два нашкодивших кота, которых отругал отец-кот, и не знаем, куда податься. Тогда Мадлен достает из кармана пачку дешевых сигарет.

Из моего рта вырывается только пар – я дышу на красные ладони, чтобы они согрелись, но все равно не сажусь в машину. Кажется, что не смогу там усидеть – тесно и душно, пусть лучше холодно. Эдегар и Алва задерживаются в участке, и никто не знает, насколько это растянется. Мадлен успевает докурить и выбросить фильтр, когда у здания останавливается еще одна машина, куда более роскошная, нежели маленький красный «жучок» куратора.

Оттуда выходит Нора в длинном шерстяном пальто и наверняка мягком палантине – она кутается в него, чтобы согреться. С пассажирского сиденья выходит Эскиль с папкой под мышкой.

– Доброй ночи, – бросает он нам, пытаясь быть приветливым, но я, помня его обидное сообщение, только веду плечами, как бы взглядом говоря, что уже здоровались. Мадлен пожимает ему руку. Следом ее все же приходится пожать и мне.

– Как ты? – Нора обеспокоенно касается моего плеча. – Выглядишь бледным. Я жду тебя в следующие выходные.

– Помню, Нора. – Я слабо улыбаюсь, хотя мне и не хочется. – Обязательно буду.

Они тоже скрываются в участке.

Время тянется, как резиновая пережеванная жвачка, уже потерявшая вкус. Я судорожно вздыхаю и все-таки забираюсь в машину, но, когда понимаю, что салон уже остыл, снова выбираюсь на улицу. Колотит внутренний озноб – и от переживаний, и от колкого мороза. Руки в карманах окоченевают, а пальцев ног я уже почти не чувствую. Наконец, они выходят все втроем. Эдегар – чего я почти не видел раньше – злится и нервничает, а Алва устало трет лицо. Эскиль и Нора держатся в стороне и о чем-то тихо переговариваются на крыльце, мне никак не удается расслышать.

– Мы здесь надолго, – негромко говорит Алва. – Зря взяли вас с собой. На его одежде нашли следы крови Юстаса. Все очень серьезно.

Лицо Мадлена вытягивается. Брови взлетают вверх. Мое выражение, думаю, не менее удивленное. Никак не могу поверить в услышанное. Откуда бы крови капитана взяться на вещах Бьерна? Они даже не конфликтовали особо! Сердце глухо колотится в груди. С такой уликой полиция точно не отпустит его, по крайней мере, не быстро. Не сомневаюсь, что они разберутся – Бьерн глуповат, вспыльчив и силен, но не способен на убийство. Вспоминаю его улыбку на последней тренировке и подбадривающее «Так держать, Вилли», и от этого начинает подташнивать. Бьерна очевидно жалко, и я порываюсь пойти в участок, но меня перехватывает Эдегар.

– Не делай глупостей, – шипит он. И я воспринимаю его слова всерьез – покорно опустив голову, отступаю. – Пока мы останемся здесь. Скоро приедут его родители…

– Мальчики могут переночевать у меня, – внезапно в разговор встревает Нора. – Я живу неподалеку отсюда. А с утра я отвезу их в «Норне». Зачем им ждать тут?

Хочется поскорее согреться. Дом Норы и Юстаса оставил у меня только самые теплые воспоминания после прошлого лета. Просторный двухэтажный коттедж с хорошим ремонтом, большие спальни, домашняя библиотека, столовая и горничная, которая готовила на редкость вкусные завтраки. Не знаю, работает ли она там до сих пор.

Алва недоверчиво косится на Нору, потом смотрит на Эдегара и, получив от него кивок, быстро соглашается. Казалось, должно быть наоборот – куратор несет за нас большую ответственность, нежели тренер, но, видимо, Алве хочется переложить решение на крепкое мужское плечо.

– В машину, – с улыбкой велит Нора, указывая на припаркованный черный джип. Эскиль обещает добраться сам, поэтому, не петляя по Драммену, мы сразу едем в дом. Я согреваюсь и приваливаюсь головой к стеклу задней дверцы, и меня неумолимо клонит в сон. Прежде чем провалиться в легкую дремоту, я прошу Мадлена меня разбудить, когда мы будем подъезжать. Вне стен академии мне лучше, чем в них, даже несмотря на все, что случилось с Бьерном.

Сет второй

Не знаю почему Нора постелила мне в комнате Юстаса,