Зимняя почта - Саша Степанова
Они скачут по ночному спящему миру, и все остальное кажется нереальным. Настоящего сейчас только двойка черных как ночь коней, Тень и огромные черные сани, скованные льдом и изморозью.
Лола упивается каждым днем до Долгой Ночи. Но календарь неумолим, и дни отсчитываются в обратную сторону с поразительной быстротой. Лола мрачнеет, и, хотя пытается радоваться тому, что есть, предстоящая разлука тяготит ее как никогда прежде. Снова впереди фальшивая весна, жестокое лето, долгая, пустая осень.
Лола старается ценить каждую минуту, проведенную на воле, с Тенью, но к глазам ее то и дело подступают слезы, и она прячет их от своего возницы, зная, что он ничем не поможет и, возможно, для него это время порознь так же мучительно. В конце концов, она ведь никогда не спрашивала, куда он исчезает, пока ее нет.
Каждую ночь они несутся по миру с какой-то особенной неистовостью, с отчаянной жаждой насладиться жизнью, пока она здесь, намотана на руку как поводья. Тень останавливается во всех любимых Лолой местах, и, когда та понимает это, сердце ухает вниз: неужели это прощание? Неужели на следующий год они не увидятся?! Она тревожно смотрит на него, но Тень прячет взгляд, отводит глаза.
В ночь Последнего Вечера Лола не выдерживает.
Они останавливаются в стране, которую Лола знает только зимой, только по названию на карте: укрытые снежным покровом пышные деревья, далекие горы, широкие долины и затянутые льдом хрупкие озера. Вдалеке виднеется в темноте дворец — сплошь башни и окна, замершие в хрустальном воздухе.
Сани останавливаются у озера, которое зеркалом отражает звездное небо; кони топчут заледеневшую траву, тихо ржут, выдыхая клубы пара, и задевают макушками покрытые снегом ветви. Тишина звонкая и чистая, как горный ручей. Лола стоит на берегу, глядя в снежную бесконечность, обняв себя за плечи, на которых, как всегда, плащом лежит ночь, и тревога в ее душе шевелится голодным зверем. Тень пинает камешек, медленно подходит ближе: руки в карманах штанов, рубашка повисла на плечах, черные кудри рассыпались по бледному лбу. Он бесшумно встает рядом, молчит, непривычно тихий, и Лола оборачивается к нему, долго смотрит, впервые столь пристально разглядывая вечно юные черты.
— Что происходит? — шепчет она, но по окружающей тишине слова рассыпаются громоподобно.
— Наверное, время пришло. — Тень поднимает голову, встречает ее обеспокоенный взгляд и улыбается то ли горько, то ли с надеждой.
— Время для чего? — Лола с трудом сглатывает, сердце заходится предчувствием беды.
— Время ответов на вопросы, — снова улыбается Тень, и на этот раз точно горько.
Лола резко вдыхает, втягивает воздух через сжатые зубы и забывает выдохнуть.
Тень не торопится, поворачивает голову, смотрит на заснеженную долину. Резко выдыхает и произносит:
— Пора возвращаться.
Лола вздрагивает, слова ударяют по ней огненным кнутом, в голове мутится, в глазах плывет. Она накреняется в сторону, чуть не падая, но Тень подхватывает ее, удерживает и берет за руку. Поворачивает ладонью вверх.
Он ведет пальцем по линиям на ладони Лолы, и голос его звучит непривычно сипло и глухо, как будто каждое слово дается с трудом. Лола, статуей замершая в кольце его рук, неотрывно следит за этим тягучим, таким личным движением.
— Ты не помнишь, но так было. Когда ночь и зима были долгими, а леса бескрайними. — Тень ведет большим пальцем по линии жизни. — И ты любила мчаться на санях сквозь зиму, укутанная ночью и снегом.
Лола хочет что-то спросить, но не может, всю ее словно сковало.
— И не было никого счастливее тебя, — продолжает Тень, — счастливее и сильнее. Люди любили тебя, а ты была к ним милосердна. Ты дарила покой и забвение, отдых и сон. Тебя славили, к тебе обращались, тебя просили о помощи. И ты отвечала, выходила из своего леса, раскинувшегося от края до края, насколько хватало глаз. Леса, куда никто не решался ступить, где были лишь звери, зима и ночь.
Тень замолкает на мгновение, держит крепко. Медленно поднимает глаза.
— А потом с запада пришел огонь. Тот самый огонь, который теперь чтут здесь, чтут повсеместно. Он согревал, он обещал свободу, обещал счастье и легкость. Там, где ты призывала к труду, он призывал к праздности. Там, где ты ждала подношений, он отдавал все даром. Огонь разгорался.
Тень проводит по линии судьбы в безвольной ладони.
— Ты не помнишь, как он занял дома. Как занял мысли и сердца людей. Не сразу, не быстро — на это ушли десятилетия, века. Двери домов оказывались закрыты перед тобой, и внутри горел неистребимый огонь, удушливый и жаркий. И когда огонь вошел в силу, пришла Пламенная Дева. И она провозгласила правление огня.
Тень прикрывает глаза на секунду, выдыхает и заговаривает снова.
— Огонь плавил твой лед, обжигал твои руки, выжигал твое дыхание. Костры горели у каждого дома, в каждом дворе, и тебе не оставалось места. Ты мучилась, пыталась подойти, побороть, но огонь был безжалостен. Править миром должен лишь огонь, говорила Пламенная Дева, и люди слушали ее. Они складывали костры, они зажигали факелы, они прогоняли ночь. Ты отступала, уходила — медленно, но неумолимо, ослабевшая, полуслепая от света, от горящих всюду свечей. Все больше было света и жара, все меньше тишины и темноты. Люди больше не слышали тебя.
Тень сглатывает. Его голос дрожит, и руки дрожат, и ладонь Лолы в его ладони дрожит.
— Ты не помнишь. Ты ушла в свой лес, в темноту и тишину, в покой. Ты искала лишь покоя, но огонь не отпустил тебя, он пошел следом, в твой дом. Люди с факелами, с огнем в глазах, сердцах и руках. Они ступили туда, куда раньше не решались, подбадривали друг друга криками. Они кричали, что ты никто, что время твоего правления закончилось. Что они отомстят тебе за годы тьмы и холода. Но в твоем лесу им было не найти тебя.
Тень смотрит Лоле в окаменевшее лицо.
— И тогда Пламенная Дева подожгла твой лес. Никто не смог бы, никто из людей, но она смогла.
— Последний Вечер, — шепчут помертвевшие губы Лолы. — Долгая Ночь.
Тень кивает, сжимает зубы.
— И
