Ты любишь летние мандарины? - Ли Хиён
– Почему немногословность – проблема? Даже ребенком я этого не понимал. Видимо, все-таки дело во мне. Может, я правда был «отбросом», как мне говорили. Помню, однажды сосед по парте протянул мармеладку. Я растерялся: зачем? Просто уставился, а он вдруг взорвался: мол, даже «спасибо» сказать не можешь. Это была приманка, чтобы меня поддеть, а я, дурак, заглотил наживку. Такие мелочи повторялись снова и снова, и в конце концов родители узнали. К тому времени еще и маме пришлось менять работу, так что переезд сюда случился как бы заодно.
Я думал, что Доун от природы общительный и мягкий. Он легко подходил к незнакомым ребятам, вокруг него всегда толпились друзья.
– Тогда я начал стараться изо всех сил. Нельзя было снова вести себя как растяпа. Поэтому я изображал максимально яркого, веселого парня, сам шел на контакт, делал вид, что я такой компанейский. Иначе снова стали бы дразнить, приняли бы за дурака. Или того хуже – сделали мишенью. Я старался до изнеможения. Сначала было тяжело, но день за днем становилось легче, и мне даже удалось встретить хороших друзей.
Доун слегка улыбнулся. Не знаю, был ли я в числе тех самых «хороших друзей». Найти ответ на этот вопрос мне вряд ли удастся.
– Но даже когда проводишь время весело в шумной компании… – он тихо вздохнул, – …морально выматываешься. Тогда такие спокойные минуты мне просто необходимы.
– …
– Знаешь, люди разряжаются, как батарейки. Тогда их обязательно надо подзарядить.
Для Доуна Fishing Land – единственное место, где он мог перевести дух. А я не понимал и считал это скучным занятием. Насмехался, называл друга унылым и старомодным.
– Хёк, мне не только трудно даются отношения с людьми… – Его взгляд скользнул к озеру. Долго-долго Доун словно разглядывал поверхность воды. – Мне все еще бывает страшно.
Я думал, это парень с легким характером, ведь он так быстро сходился с людьми. Прилипал к ним, словно репей, цепляющийся за все подряд. Оказывается, каждый день был для него борьбой. Он прилагал массу усилий – в одиночку.
– Я и представить не мог…
Только теперь я начал понимать, каково было Доуну. Сколько он, должно быть, натерпелся, когда ребята язвили без повода. Почему так бледнел, почему его руки дрожали от растерянности. И именно я тогда накричал на него. Разозлился за шоколадку. Я понятия не имел, что Доун поступил так потому, что изо всех сил старался не попасться на приманку снова.
– Откуда ты мог знать? – сказал он. – Я ведь не говорил. Никогда не показывал. Неудивительно, что ты был не в курсе.
– …
– Вот почему отношения между людьми всегда трудные… и немного страшные. – Поплавок дрогнул. Доун поднял удочку, и в воздухе забилась синяя лента. – Сегодня хорошо клюет.
По лицу друга скользнула улыбка – прохладная, словно только вытащенная из воды рыба.
Глава 8. Зимний вечер
«Когда я впервые пригласил тебя в Fishing Land, ты ворчал: «Что еще за рыбалка?» – но все же остался рядом. Мне понравилось. Я все ждал, что тебе надоест и ты уйдешь. Но в тот момент почему-то думал: «Может, тебе можно открыть и эту мою сторону?»»
Со мной было так же. По крайней мере, Доуну я точно мог рассказать о брате. Нет, наверное, даже должен был. Как он не знал, что у меня был брат, так и я ни разу не догадался, что у него есть душевные раны. Я и не считал, что мы лучшие друзья, которые делятся друг с другом всем, но был уверен – мы близки. Оказалось, я знал лишь одну сторону Доуна. Конечно, как и он знал только часть меня.
«Не надо стараться. Мне ты нравишься именно таким».
Это не пустые слова. Доун, смеющийся и болтающий с друзьями, мне нравился тоже, но спокойный, проводящий время наедине с собой, был привычнее.
«Не один я такой. Кажется, все люди живут, прилагая усилия».
Чистая правда! Все старались прятать боль и грусть, делать вид, что все в порядке, строить из себя веселых и беззаботных. Как мама, которая в день, когда я впервые надел школьную форму старшей школы, радовалась – но глаза были полны слез. Как папа, который, скрывая боль даже от сына, только неловко улыбнулся.
Доун на миг растерялся, вспоминая печали детства. Но за это время он сильно изменился. Друг выглядел свободным и уверял, что недоразумение скоро уладится, а неприятные шутки прекратятся.
Каким бы человек ни был – общительным или замкнутым, смелым или осторожным, – он решал проблемы по-своему. Нельзя сказать, что один способ хорош, а другой плох. В мире слишком много характеров и ценностей, чтобы существовало лишь одно правильное решение. Доун справится с этой ситуацией. Значит, незачем признаваться, что я встретился с девочкой с печеньем. Так у меня появился еще один секрет от друга. Что ж, разве жизнь не состоит из тайн?
Перед дверью кабинета завуча я глубоко вдохнул, прежде чем постучать. Можно подумать, меня вызвали снова, но нет. Сегодня я пришел сам.
– Войдите, – раздалось изнутри.
Я осторожно повернул ручку. Удивление на лице сменилось улыбкой, и завуч поднялась из-за стола. Конечно, она говорила, что можно приходить в любое время, но вряд ли кто-то из учеников наведывался сюда в обеденный перерыв без предупреждения. Всего месяц назад я бы и представить не смог, что сделаю такую странную вещь.
– Хёк, ты сегодня сам пришел. В чем дело?
Сначала мне было просто любопытно. Я заглянул в мир брата и понял: там все еще текла жизнь, и мир не закончился… Кто же там остался? Почему он все еще охранял сад, лишившийся хозяина? Надо было спросить, но я упустил момент. И все это время думал о брате. Человеке, который исчез, не оставив мне даже крошечного воспоминания. Вдруг стало интересно – каким он был? Что, а главное – кого любил?
Как говорил Доун, знать кого-то на сто процентов невозможно. Даже родители, которые тебя растили, и друзья, с которыми ты провел долгие годы, были знакомы лишь с одной стороной тебя. И все же каждый был уверен, что именно его кусочек – и есть целое. Ни Сумин, ни родители не представляли, какой мир Чжин создал в «Гауди». Для них аватара JIN просто не существовало.
– Вы говорили, что были классным руководителем моего брата, когда он учился в старшей школе? – Завуч не ответила. Только пристально посмотрела мне в лицо. – Каким он был учеником?
Мне было интересно. У
