Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко
Но Мама почему-то никогда не слышит, хоть зови, хоть нет.
Что же делать?
Что хочет незнакомец от Населения, от маленькой двухкомнатной квартиры, спящих зверей и других существ?
Но краем глаза Пчелка заметила, что Кошка не спит – только прикрыла глаза, а не спит, делает вид. Так всегда не спят кошки, когда чувствуют опасность.
Незнакомец что-то забормотал – Пчелка напряглась, чтобы расслышать, Кошка открыла глаза.
– Кис-кис, – говорит незнакомец, – какая красавица тут живет! Как ты хорошо сидишь на окне!
Он говорил это словно бы не Кошке, а самому себе.
«Это что же, – подумала Пчелка, – это ему Кошка так понравилась? Эх, а я-то уже решила, что он разбойник какой-нибудь».
Кошка открыла глаза и пригляделась к незнакомцу – это был юноша, почти мальчик, со светлыми волосами. Он смотрел на Кошку с нескрываемым восхищением – может быть, потому, что сам был беленький, тоненький.
«Иди, иди», – подумала Пчелка.
Может быть, она немного завидовала.
Вторая ж-ж-жуткая история
Пчелка существовала для того, чтобы все дома одевались по погоде. Она всегда показывала температуру на один или два градуса ниже, чем на самом деле – заботилась о Маме и Девочке, не хотела, чтобы они простудились, надев опрометчиво слишком весеннюю красивую одежду. Так, всего только десять градусов, – глядишь, подумает Девочка и возьмет с собой шарфик и тонкие нитяные перчатки.
Однажды Мама подошла к окну, и Пчелка заметила, что у нее насморк: нос был красный, захватанный. Но она явно собиралась на работу, была в серой деловой юбке и пиджаке, но только совсем-совсем простуженная.
– Что же делать, – подумала Пчелка, – я же не могу выпустить ее на улицу в таком состоянии? Там ей точно станет хуже.
– Ты же отвечаешь за температуру, – ответила на ее стенания Сухая Макаронина, – ну так сделай так, чтобы она была совершенно низкая, такая, что на улицу нельзя.
И Пчелка принялась понижать температуру. На самом деле она не умела влиять на погоду, а сама была обыкновенным термометром, но все-таки в одном она была свободна: показать сейчас ровно столько градусов, сколько нужно для того, чтобы спасти Маму.
– Ого, – Мама воскликнула удивленно, – смотри, милая, на улице минус двадцать – в сентябре! Это какая-то аномалия.
Пчелка и Девочка не знали такого слова.
За окном еще не осыпались деревья, а люди ходили в рубашках с коротким рукавом, запоминая окончание лета, а Пчелка старалась и старалась. Наконец Мама обратила внимание, что сама пластмассовая поверхность Пчелки стала холодной и безжизненной.
Мама погрела руки над стаканом с чаем, открепила Пчелку от стекла и привела в чувство.
В конце концов, Пчелка была всего лишь термометром, но от этого Мама любила ее не меньше.
Но это была старая осенняя и ж-ж-жуткая история, а теперь мы снова переносимся в лето.
Кошачий сон
Тем временем Глупая Кошка отлично выспалась после прогулки по Струковскому парку, но открыла глаза не сразу – сощурившись, присмотрелась к изменившейся квартире. В воздухе висели блики и пушинки, за которыми можно было бы и прыгнуть, достать острыми коготками, но Кошке было лень.
Лень стало и просыпаться, поэтому она закрыла глаза снова и принялась досматривать сон (между тем мы должны отметить, что у Кошки была примечательная черта: любой сон она умела ставить на паузу, прямо как мы – видео, чтобы потом вернуться в более удачное время).
Во сне над Кошкой летела птица, хищная, большая. Кружилась, не приземлялась – кажется, охотилась на Кошку, но отчего-то той не было страшно, скорее любопытно.
– Как тебя зовут? – крикнула Кошка в небо, хотя во сне не произносились слова.
Птица продолжала кружить, и тут стало тревожно: «А что, – думала Кошка, – если я так и не успею спросить, не успею ничего узнать, а меня разбудит Девочка? Она ведь часто будит, чтобы просто пообниматься, погладить по шерстке. Только бы не сейчас».
Птица приближалась, груди свивались в спираль.
Вот сейчас она приземлится рядом, тогда спрошу. Что толку орать, в самом деле?
Птица приземлилась, без труда огромные лапы держали мощное тело.
Вдруг Кошка обратила внимание, что голова Птицы превращается в беличью, знакомую: не ее ли они недавно видели в парке?
– Извините, а вы Белка? Почему все-таки вы не захотели мороженого? – вежливо спросила Кошка.
– Кхварр, – сказала Белка.
И Кошка проснулась.
Над ней сидела Девочка и нежно гладила по голове.
Просьба Мамы
– Интересно, что снится кошкам? – задумчиво спросила Мама, присаживаясь на подлокотник кресла. Кошка еще не встала, а спинку заняла целиком, такая была длинная, мягкая кошка. – Наверное, ничего: они столько носятся днем, что ночью должны отдыхать и ничего не видеть.
«Как так, – про себя возмутилась Кошка, – я, конечно, много всего делаю днем, могу повиснуть на шторах, поточить когти об диван, но ночью-то еще интереснее. Мама спит, девочка спит, всё вокруг такое интересное, но другое. Население подоконника тоже не спит, вот нам весело иногда бывает, когда никто не видит!..
А дремлю я всё чаще днем, как вот сейчас после прогулки. Рассказать бы Маме про сон, но только она может решить, что я видела Птицу на самом деле, решит так и испугается. Напугает Девочку. Нет, не буду говорить».
– Милая, налей ей водички, пожалуйста, – попросила Мама, Девочка поленилась немного, посидела, потом встала и пошла на кухню. Она очень любила Кошку и, конечно же, налила бы ей водички и без просьбы, но только никогда же нельзя сделать ничего сразу, когда тебя просят. Кошка сама из таких.
– Пока ее нет, я тебя хотела попросить, – вдруг обратилась Мама к Кошке, – я недавно заметила, что дочке снятся кошмары. Но когда ты спишь у нее в ногах, как будто бы и не снятся. Не можешь ли ты всегда спать на ее кровати и охранять, отгонять плохие сны? По крайней мере, пока она не повзрослеет.
Кошка не могла ей ответить.
Но мы, конечно же, знаем, что она ответила.
Эпилог
Что же, они так и не поехали в Сочи? – спросит внимательный читатель. Ведь Девочка так радовалась, доставала и чемоданчик, и переноску, и красивые платьица, и новый ободок для волос с маленьким розовым бантиком. Да и Маме пора было
