Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко

Нет, не поехали.

Не поехали, но обязательно поедут на следующий год. Жаль только, что Атика пришлось вернуть в библиотеку, потому что Девочка перешла в третий класс и ей дали другой учебник математики, который почему-то оказался просто обычным учебником. Девочка немного погоревала, а потом успокоилась: в конце концов, теперь Атик знает, как важно делать свое очень важное и хорошее дело и никогда никого не подведет. Ведь и Макаронина, и Лиловый Лис, и даже Пчелка остались – их-то никто не отнимет.

И конечно, Глупая Кошка.

Глупую Кошку ей подарили в старшей группе детского сада: всем дарили мягкие игрушки, зайчиков и мишек, а вот она выбрала кошку, смешную такую, с пушистым стоячим хвостом, похожим на облако сладкой ваты. Но только Кошка почему-то считала, что ей два года, хотя было, конечно, немного больше. Глупая, глупая Кошка.

А в Сочи они обязательно поедут, и незачем особенно расстраиваться – следующий год обязательно наступит, время пролетит.

Если вы когда-нибудь приедете в Самару, обязательно прогуляйтесь по улице Степана Разина, внимательно заглядывая в окна (но только тихонечко, чтобы люди, живущие на нижних этажах, не разозлились) – вдруг вам посчастливится разглядеть Кошку, сидящую на подоконнике?..

Тогда улыбнитесь ей и идите дальше.

Анжелика Галецкая. Селеста

Александр скрылся за кулисами, а шквал оваций все не смолкал. Прожекторы слепили – мужчина прислонился спиной к прохладной шершавой стене кирпичной кладки и прикрыл глаза, в которых назойливо мельтешили мушки. Его мутило.

Столы в зале ломились от деликатесов, в высоких бокалах золотились пузырьки Moёt. Гости, разодетые, нацепившие дорогие аксессуары и пахнущие парфюмом на все лады, не уставали петь дифирамбы в честь Александра. И от их приторно-сладких слов мутило еще больше. Кажется, еще совсем недавно те же самые, любезно улыбающиеся теперь лица поджимали губы в ответ на его просьбы об инвестициях. «Идея сыровата», «нет свободных средств» и «дайте мне гарантии» били ниже пояса.

Саше пришлось начинать с нуля. С деньгами дело взлетело бы намного быстрее, а так… Пришлось пахать, как проклятому. Постоянные недосыпы, голод, долги. Не раз опускались руки и сдавали нервы. Не раз он сидел в подвальной подсобке одного из домов, где помимо основной работы подрабатывал дворником по утрам и плакал от злости и безысходности.

И вот сейчас, спустя шесть лет, Александр стоял и смотрел на тех, кто ему отказал, со сцены. За фальшивыми улыбками пряталась зависть. Каждому гостю в этом зале хотелось урвать кусочек его успеха, добытого неимоверными усилиями. Он переплюнул их всех.

Саша расстегнул верхнюю пуговицу сшитой на заказ рубашки. Душно. Казалось, давили и стены, и высокие потолки. Не без труда он нашел черный выход. На узкой лестнице толпились официанты, пускали сигаретный дым и громко смеялись. Впрочем, завидев его, они тут же умолкли, быстро потушили бычки и вернулись в зал.

Но и здесь воздуха не хватало. Он будто бы едва просачивался в легкие. Сердце судорожно сжималось, натужно качая кровь, словно та стала в разы гуще. На лбу выступил холодный пот. А в следующее мгновение грудь внезапно обожгло нестерпимой болью. Свет угас в глазах вместе с мыслью: «Не может быть. Не сейчас».

* * *

По окну ползала жирная муха. Иногда она отрывалась от его поверхности, противно гудела, билась о дребезжащее стекло, за которым вовсю цвела старая яблоня. Но вылететь в приоткрытую форточку, как ни силилась, не могла.

Саша хотел было встать и выгнать ее наконец, но стоило только пошевелиться, как длинный шов на груди снова заныл.

– Ну, где она ходит? – недовольно заворчал он.

Сразу после того, как Александр очнулся после наркоза в реанимации, он попросил перевести его в платную палату. И надеялся, что уровень сервиса будет соответствовать. Однако большой разницы не заметил: еда и отношение персонала были те же. Разве что на этот раз палата была одноместная, с косметическим ремонтом и маленьким телевизором. Да и кровать, кажется, удобнее.

Спустя десять томительных минут ожидания в дверь, наконец, постучали. Правда, совсем не санитарка: в проеме показалось улыбчивое морщинистое лицо Андрея Павловича – хирурга, оперировавшего сердце Саши.

– Ну что? Как вы тут?

– Неплохо, спасибо. Домой хочу, – с непривычными для себя самого капризными интонациями произнес Александр.

– Все домой хотят. И я не исключение, – пошутил Андрей Павлович, а затем добавил уже серьезно: – Рановато вам еще. Все-таки инфаркт – не шутка. Вам еще повезло, что девчонка ваша не растерялась, скорую сразу вызвала.

– Какая девчонка?

– А та, что с вами в приемное отделение приехала, – дернул плечом хирург, а после, заметив, видимо, недоумение на лице пациента, спросил: – Что, не ваша?

– Не моя, – поджав уголок губ, покачал головой Александр. – Нет у меня никакой девушки.

– Ну, ничего, – махнул рукой Андрей Павлович и подмигнул с улыбкой. – Организм молодой, крепкий – скоро поправитесь и можете хоть сразу двоих завести. Если не будет осложнений, к концу недели выпишем.

Он уже собрался уходить, но в дверях обернулся:

– Только вы это… С делами постельными не спешите – поберегите пока сердечко свое.

* * *

На часах было восемь вечера. Она опаздывала. Саша в который раз нервно выглянул в окно – высокое, от пола до потолка. Мимо, спеша домой или по своим делам, проходили люди. Попадались среди них и девушки. И он, в который уже раз, пытался угадать, какая из них та, что спасла ему жизнь.

Андрей Павлович не соврал – его выписали в пятницу. Забирая историю болезни, Александр за коробку дешевых конфет из больничного ларька узнал номер телефона того, кто вызвал скорую. Ее звали Элеонора.

И вот Саша сидел в ресторане, весь при параде, с пышным букетом роз, ждал свою спасительницу, чтобы отблагодарить, и переживал так, словно оказался на первом свидании. Фантазия рисовала перед глазами ангела во плоти. И каково же было его разочарование, когда официант проводил к столику невзрачную девушку с усталым взглядом, небрежным пучком вместо укладки и темными кругами под глазами. Толстовка, джинсы, рюкзак, прижатый к груди исцарапанными руками – все в кошачьей шерсти. Ни макияжа, ни маникюра, словно выскочила из дома впопыхах. Казалось, ей все равно, что о ней подумают люди. Александр уже давно не мог себе такого позволить – статус одного из самых успешных бизнесменов города заставлял «держать марку».

Элеонора поздоровалась и неуверенно присела