Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Я с Ветой говорила. Она мне сказала, что Денис угрожал ей… Говорил, что уничтожит и Катю, и меня, если она не будет делать то, что ей велят… Бедная моя девочка… Сколько ей вынести пришлось…
– Я тоже виноват… Если бы взял себе за труд вникнуть в ситуацию, то всего бы этого не случилось!
– Ну что вы, Олег! Вы и так помогли! Катя благодаря вам на свободе!
– Я тут ни при чем! Вы же сами с Петром Васильевичем договаривались.
– Договаривалась! Он же ни копейки с меня не взял! А кто нынче бесплатно работает?!
– Опять вы кое о чем забываете, Анастасия Павловна! – улыбался Олег. – Не все на этом свете деньгами измеряется! Человеческие отношения – штука понадежнее денег! И Катя ваша этому пример! Я до сих пор гадаю, вот, если бы она знала, что за человек этот Александр, кинулась бы она на выручку Вете?
– Даже не сомневаюсь! – смахивала слезы Настя. – Господи, только бы обошлось все! Ведь не за себя вступилась девочка моя…
Молитва Настина была услышана. Петр Васильевич сделал все, чтобы Катя отделалась легким испугом за то, что совершила. Любой другой получил бы срок, но этот пожилой, удивительно немногословный человек поднял все свои связи и использовал все оставшееся влияние, чтобы действия Кати были расценены как самооборона. Олег подтвердил, что Александр первым нанес удар девушке, и это было принято судом во внимание. Как и то, в каком состоянии увезли Вету из особняка мужа в тот день…
В себя она пришла не скоро… Настя не отходила от племянницы ни на минуту, боясь оставлять Вету одну и оплакивая вместе с ней потерю ребенка.
Но время врачует даже почти потерянные души…
И спустя некоторое время Вета снова смогла улыбнуться солнцу и обнять Катю почти так же, как и раньше. А еще полгода спустя Настя продала свой дом и перебралась с девчатами поближе к морю.
На деньги, оставленные бабушкой Вете, и те, что выручила Настя от продажи своего жилища, они купят небольшой домик и откроют киоск с сувенирами. Бойкая Катерина так быстро наладит в нем торговлю, что скоро по побережью появятся еще несколько небольших магазинчиков.
А Вета займется работой мастерской, где будут клеить из ракушек смешных котов и кораблики, а потом раскрашивать их так, как велит ласковая, тихая хозяйка…
Однажды, подменяя простывшую Катю в магазине, Настя продаст один из корабликов с выкрашенными в алый цвет парусами серьезному задумчивому мужчине, державшему за руку маленькую курносую девочку. Он заплатит за кораблик, а потом будет заходить в магазин каждый день на протяжении недели. И уже перед самым отъездом все-таки робко тронет Настю за руку и спросит, чуть заикаясь, не согласится ли она после работы составить компанию ему и его дочери.
Настя ответит отказом и даже успеет забыть о странном незнакомце, но тот вернется через какое-то время и попросит о встрече еще раз, на этот раз сразу сообщив о том, что он вдовец, а ребенок – это единственное, что у него осталось после ухода жены.
– Но теперь у меня есть еще вы… – тихо скажет он Насте. – И, если даже вы мне откажете, я буду приезжать в этот город так часто, как только смогу, чтобы просто видеть вас.
– Простите… – Настя все-таки задаст вопрос, который будет мучить ее. – Я похожа на вашу жену?
– Нет. Вы совершенно на нее не похожи, – удивится незнакомец. – Почему вы спрашиваете?
– Неважно. Куда мы пойдем? – решится Настя.
И у нее появится еще девочка… А потом, немного позже, еще одна…
И пусть в роддоме кто-то будет крутить у виска и называть Настю «старородящей», ей не будет до этого никакого дела. Она возьмет на руки свою дочку и счастливее этой прекрасной женщины не будет на свете никого…
Вета тоже встретит свою судьбу.
Выдавая замуж Катерину, она познакомится на ее свадьбе со своим будущим мужем. И пусть на то, чтобы поверить снова в истину, что есть любовь на этом свете, Вете понадобится не год и даже не два, ее избранник окажется достаточно терпеливым, чтобы дождаться ту, которая так сильно будет бояться снова стать счастливой…
Катя станет крестной для Ветиной дочки. И держа ее на руках, голосящую после крестин громко и задорно на весь храм, она рассмеется в голос:
– Веточка, я же тебе говорила? Радость не может быть тихой! Не надо ее прятать от тех, кто тебя любит! – Катя поцелует свою крестницу. – Кричи громче, моя маленькая! Пусть твоя мама услышит, что счастье на свете есть!
Глупая Лиза
– Нет, ну ты, Лизка, совсем глупая! Вот ей-Богу! И это не только я тебе скажу! А любой, кто узнает о том, как ты обиду свою проглотила! Как так можно?! У нее жениха увели, а она его новой невесте платье шьет! Совсем уже?! Никакой гордости у тебя нет! – Алена швырнула катушку с нитками, которую крутила в руках, в угол бывшей своей детской, где Елизавета обустроила мастерскую. – Что мама бы сказала?!
– Мама? – Лиза перекусила нитку, расправив рукав, который доводила до ума, и улыбнулась. – Мама сказала бы, что я все делаю правильно.
– Ой, врешь! Ничего подобного мама бы тебе не сказала! Она никогда не позволила бы так с собой обращаться!
Лиза оставила в покое капризное легкое кружево и посмотрела на сестру.
– Аленка, чего ты хочешь от меня? Чтобы я металась по поселку и выдирала себе остатки волос, голося о том, как несправедлива жизнь и какой подлец Лешка, что меня бросил?! Так он и не бросал. Ничего толком между нами не было. И ты об этом знаешь.
– Ты не понимаешь, что ли?! Все смеются, Лиза! Над тобой смеются!
– Да и пусть смеются! Смех жизнь продлевает. Не слыхала об этом? – Елизавета потянулась и придвинула ближе коробочку с бисером. – Помогай давай! А то не управлюсь до завтра.
– Да чтобы я тебе помогала разлучнице платье расшивать?! Не бывать этому! – Алена выхватила из рук Лизы коробочку, и бисер разлетелся искристым дождем по всей комнате.
– Ох, Алена… И зачем ты
