Ты любишь летние мандарины? - Ли Хиён

– Он с детства не мог усидеть на месте. Все время что-то мастерил, раскрашивал, ломал. – Это я мог понять. Потому-то брат и возился с домиком в «Гауди», разбивал и украшал сад. И, наверное, хотел посадить те нелепые алые розы на зеленой клумбе.

– Бывало спокойно сидел, делал уроки, а потом внезапно как вскочит и скажет, что надо размяться…

Тогда стояла поздняя зимняя ночь. Все крепко спали, и он вышел из дома. Как мама сказала, брат часто выбирался наружу. Начнет засыпать над книгами – пойдет гулять по району или бросать мяч в парке. Наверное, в тот раз так и было: засиделся, устал, тяжесть легла на плечи, и он, никому не сказав, вышел подышать. Но никто не предполагал, что это будет его последняя прогулка. За рулем автомобиля сидел человек, который не сумел побороть сон – он просто не заметил юношу в черном спортивном костюме, переходившего дорогу. А когда ударил по тормозам, было слишком поздно.

– Хёк… – Мамин взгляд задержался на моем лице. – Знаешь, почему я все подготовила, но так и не вызвала твоего брата?

Она имела в виду материалы на внешнем жестком диске? Работу, призванную оживить Чжина в виртуальном мире?

– Потому что это был бы ненастоящий он?

Потому что тогда ты не смогла бы выбраться из того мира. Потому что мы никогда не смогли бы его отпустить. Вслух всего этого сказать я не смог.

– И это тоже… – тихо произнесла мама и с горькой улыбкой продолжила: – Я подумала, что он будет против. Что Чжин сильно расстроится.

Вот оно как. В конце концов, мама не могла перестать быть мамой. До самого конца она думала не о себе, а о сыне. Его возможная обида была важнее ее собственной тоски. Вот так она и выдержала. Точнее, продолжала держаться. От этой мысли сжалось горло, и я судорожно сглотнул.

– А ты, Хёк, когда встретился с братом?

Мамин вопрос ударил меня, словно звонкая пощечина. Приоткрыв рот, я растерянно уставился на нее.

– В… в школе? Ты… про школу, в которой он учился?..

Слова вырывались обрывочно, как у умалишенного. Мама смотрела на меня с легким недоумением.

– Ты ведь перед уроками сдаешь телефон? В школе голосовым чатом не пользуешься?

– Мам!

Я вскочил, будто меня подбросило. Может, встать на колени и каяться, как преступник? Откуда она знала? Я же старался ничем себя не выдать! Даже внешний жесткий диск из комнаты брата аккуратно вернул на место.

– Блютус-наушники слышишь только ты. Но вот свой голос ты не можешь сделать неслышимым.

Мама слегка постучала пальцем по уху. Я беззвучно выругался. Вот идиот! Все переживал, не просочится ли голос брата, а о том, что мой собственный проходит сквозь дверь, даже не подумал.

– Сначала я думала, ты разговариваешь с Сумином, а потом поняла, что нет. Еще и жесткий диск задом наперед положил.

– Мам, понимаешь… я не с самого начала хотел…

– Передай Чжину, что мама скучает.

Лучше бы она просто врезала мне как следует. Вот почему смотрела на меня такими глазами и столько раз спрашивала, не хочу ли я ей что-то сказать.

– Кстати, пора бы уже твоему отцу приехать. Наверное, дорогу перекрыли из-за ремонта.

Мама поспешно ушла. Ее голос, в котором дрожали слезы, постепенно затих. А я снова ни с того ни с сего разозлился на брата. Все это, в конце концов, из-за него!

– Так вы еще и танцевали, господин Сону Чжин?

Его лучший друг вспоминал, что брат был спокойным и мягким. Классная руководительница говорила, он был тихим и ответственным. А мама называла его болтливым весельчаком. Каждый знал того Чжина, кем он для них был. Так какая часть брата осталась у BlackPine?

Я встал и распахнул дверь. На столе лежал новенький XR-шлем. Если бы кто-то заглянул внутрь, что бы он подумал? Шлем, телефон и компьютер фиксировали человека куда точнее и подробнее чужой памяти. Если бы я не заглянул по ту сторону виртуальной реальности Чжина, никогда бы не узнал ни о «Гауди», ни о BlackPine. Как и Сумин с мамой…

– Сегодня на рыбалку не пойдешь? – написал я Доуну.

Это был вопрос о том, все ли у него спокойно.

– Скоро первые контрольные. Любишь рыбачить – будь готов, что жизнь сама поймает тебя на крючок.

Он оказался бодрее, чем я ожидал. Наверное, теперь тоже понимал, что не нужно лезть из кожи вон. Разные характеры – не ошибка, а уникальность.

– Любишь воду настолько, что даже ник выбрал River. Ну и что, если жизнь тебя немного подцепит?

– Эй, да я не потому River, что воду люблю! Моя фамилия Кан, означает река, вот и стало River. Ты ведь свой тоже из имени взял. Говорил, что хотел SUN, но он был занят, так что пришлось взять SOL.

Я даже не помнил, когда мы успели это обсудить. Впрочем, какая, казалось, разница, откуда…

И вдруг – словно невидимый кулак снова с размаху ударил меня по затылку.

Бах!

Нет, грохот! Треск! Звук прокатился от головы до груди. Почему же я, идиот, до сих пор ни разу не додумался? Я поспешно открыл браузер и стал лихорадочно печатать на клавиатуре.

Глава 9. Сосна

ПИСЬМО ДЕВЯТОЕ

Весь день над школьным двором летала пыльца. На голых ветках появились почки, в клумбах, еще недавно скованных морозом, распустились дикие цветы. Интересно, где они прятались до этого? Кажется, еще вчера мир был покрыт снегом. Дети, которые раньше спешили, прячась от холода, теперь сбрасывали пиджаки школьной формы. Если подумать, реальность мало чем отличается от метавселенной: цветы расцветают, листья желтеют – и все это мгновенно исчезает. Время, словно иллюзия, идет и идет. Когда же оно успело добраться до этого места? Я оглядываюсь – и чувствую пустоту. Все так ясно, словно случилось вчера, но на самом деле я ушла далеко вперед.

Почти не помню, как прошло это время. На поминки я не пошла – точнее, не смогла пойти. Все в классе показывали на меня пальцем и откровенно перешептывались за спиной. Говорили, я черствая и холодная. Что в начале семестра мы были в одной группе, как же я могла так поступить, как могла быть такой бессердечной. Если честно, я не понимала, что они имели в виду. Неужели я