Хранители времени - Татьяна Сергеевна Богатырева

– Ива, отпусти меня, пожалуйста, – сказал Антон. – Если ты думаешь, что я тебе наврежу, ты всегда можешь нажать на кнопку на своем пульте. Ты умеешь. Я замру, ничего не успев сделать, – хотя вообще не собираюсь причинять тебе вред.

В конце концов ему удалось уговорить Иву. В следующий визит вместо нее к Антону явилась охрана и сопроводила его на верхний этаж, туда, где располагался Ивин офис.

Она сидела за столом с прямой спиной, такая же, какой Антон увидел ее при первой встрече. Только тогда перед ней лежали открытки, брошюры и книги, которые ей надо было подписать, а теперь – в бумажном файле ее план по преобразованию мира.

И она решилась посвятить Антона в некоторые его детали.

Охрана протянула Иве небольшой прибор – что-то среднее между пультом и рацией. Если Антон сделает хотя бы намек на движение в ее сторону – достаточно нажать на кнопку, и его тут же нейтрализуют. За дверью дежурят. Все будет хорошо.

К тому же в кабинете висели камеры. В таком количестве, что слепых зон не было.

Ива так и сидела – в каждой руке по пульту. Один по управлению охраной, второй – по управлению временем.

Антон был в наручниках и, в отличие от Ивы, в руках не держал ничего. Он оглядывал просторный кабинет. Панорамные, от пола до потолка, окна, за ними прекрасный вид на весь город. Стеллажи с книгами. Свернутые рулонами карты. Куча жестких дисков и несколько ноутбуков. Ничего особенного.

А вот что смотрелось в этом взрослом пространстве совершенно чужеродно – здоровенный автомат с газировкой и конфетами. «Сникерс», «Баунти», «Марс».

К нему притулился еще более неуместный объект – автомат с мягкими игрушками и трехпалым краном, которым управляют при помощи джойстика. «Цапалка», как называла его Женя.

Женя тоже мечтала поставить себе в квартиру такой агрегат, когда вырастет.

Замыкал эту «инородную» вереницу предметов небольшой узкий столик со здоровенной стеклянной вазой, до краев наполненной монетками для этих двух автоматов.

Проследив за взглядом Антона, Ива покраснела.

– Не обращай внимания, – нарочито безэмоционально бросила она. – Ты меня послушай, я тебе расскажу… И, может быть, мне удастся тебя… убедить. Может быть, ты сам захочешь мне помочь.

И она попыталась ему рассказать, объяснить – так искренне, как только могла.

– Знаешь, за последние столетия человечество додумалось до нескольких сверхидей. Это я так их называю. Идей, которые становились основой всего общества. Становились массовыми. Например, идея отказаться от частной собственности вообще. От капитала, от денег… И равенство для всех людей, по этой идее, должно было стать обязательным. Или совсем другая, противоположная сверхидея. Наоборот, оставить и как можно лучше и качественнее взрастить частную собственность! И чтобы была демократия – власть каждого, и чтобы справедливо – каждому по талантам, а не живи с тем, что выпало. И что, ты думаешь, произошло с этими огромными, глобальными проектами по преобразованию мира? Оба они (как и другие, которые были придуманы еще раньше) проваливались, когда дело доходило до исполнения. Потому что их пытались воплотить в жизнь люди. А люди слабы и глупы! Я хочу, я стремлюсь к тому, чтобы… у всех людей в обязательном порядке, прямо принудительно проверяли ай-кью – интеллект! Чтобы все обследовались у психиатров так же регулярно, как они платят квартплату и налоги! Хочешь завести собаку – проверь ай-кью. Если он ниже среднего – нельзя тебе никакую собаку! Хочешь ребенка – сдай тест на интеллект, и только потом уже будем решать, не разрушишь ли ты жизнь своему ребенку по глупости.

Если ты тупой – плати двойные налоги! Это хоть как-то компенсирует возможный ущерб, к которому так или иначе приведет твоя тупость, какую бы работу ты ни выполнял и какую бы должность ни занял.

Ты знаешь, что люди придумали роботов, чтобы делегировать часть работ, а сами при этом деградируют настолько, что им уже не проверить работу роботов – у них просто не хватает на это мозгов.

Люди управляют самолетами и атомными станциями, решают судьбы целых стран, и ты думаешь, среди них нет идиотов?

Глупость – основа всех бед. Неспособность понять даже себя, не то что еще хоть что-то.

Я положу этому конец. Не сразу, постепенно, шаг за шагом. Кое-какие правила моего будущего нового мира – мира без дураков – уже удалось воплотить в жизнь.

Сделать предстоит еще очень многое. Но, думаю, мне хватит времени.

* * *

– Ты мне веришь? – в который раз спрашивала Женя.

У Лизы голова шла кругом, и комната в доме старика плавно поплыла перед глазами.

– Это лежало у тебя под кроватью в вашем старом доме. Чтобы ты росла, взрослела во сне. Так они делают. Потом мы нажимали на кнопки, и время останавливалось.

– Покажи мне, – выдавила Лиза. Ее мутило.

– Да, хорошо, конечно. Только ни в коем случае не нажимай…

Но было поздно. Трясущимися руками она нажала на все кнопки сразу – на все, что были на приборе.

* * *

Антон ходил по камере взад-вперед. Получив пульт по управлению миром, они с Женей веселились и баловались. Настолько, насколько смогли додуматься.

Ян со своим пультом начал за здравие – кончил за упокой. Но он не желал никому навредить, просто разменял все хорошее, что в нем было, на сомнительные, ненужные ему события и вещи.

А то, к чему пришла Ива, выходило далеко за рамки баловства. Это было уже что-то серьезное и очень страшное – то, как она вмешивалась в судьбы огромного количества людей, и то, насколько собиралась вмешаться.

Негуманное, злое и парадоксально, учитывая ее мечты и мотивы, глупое и жестокое вмешательство.

Единственный вариант из всех возможных – это остановить ее любой ценой. Ива и так уже зашла очень далеко, добилась огромного влияния и власти, а ведь это было только начало.

И что теперь делать? Убить ее?

Получалось грустно и иронично – Антон ведь обещал, что не причинит ей вреда, и она, кажется, наконец поверила. А теперь все его обещания оказывались ложью.

Он решил во время их следующей встречи попытаться отобрать у нее коробочку. Заставить ее остановиться и застыть вместе со всем миром. Так он, по крайней мере, обретет свободу действий. Будет двигаться поэтапно.

Все так запуталось и усложнилось, что Антону показалось – у этой истории не может быть счастливого финала. Он отогнал эту мысль. Надо бороться.

* * *

Его снова отвели наверх, в кабинет Ивы. Он ехал в стеклянном лифте, зажатый между