Плавучие гнезда - Полина Максимова
Мы двигались по периметру болота, работали в резиновых сапогах по колено, потому что почва под нами была влажная и топкая. Подошвы сапог постоянно присасывались к земле и чавкали. Мы работали молча, потому что здесь уже успели поселиться птицы. В основном это были разные виды куликов и уток.
На островке посередине болота лебеди-кликуны свили гнездо диаметром около метра. Мне сказали, что они стараются гнездиться подальше от людей, но их обычное место гнездования было разрушено или затоплено, и они выбрали новое. Пока самка сидела в гнезде, самец патрулировал вокруг него. Мне сказали, что лебеди-кликуны моногамны и выбирают одного партнера на всю жизнь, не расставаясь с ним даже на зимовку. Я мечтал увидеть их птенцов.
Позже на болото, которое еще не затянуло, из-за чего оно больше походило на озеро, прилетела чомга и свила себе плавучее гнездо. Эта птица выглядела так, будто прибыла сюда с тропических болот Восточной Африки. На ее макушке распушился пучок черных перьев, а шею обрамлял рыже-бурый воротник. Чомга передвигалась на своем плавучем гнезде, точно на корабле.
Я наблюдал в бинокль, как птица подплыла к своему гнезду и запрыгнула туда, где ее уже ждали яйца. Птица покрутила большим круглым телом, уселась на яйца и клювом стала перекладывать мокрую траву, остатки камыша и мох, из которых был свит ее дом. Она перекладывала свой строительный материал и отрывалась от работы, только чтобы оглядеть болото. Ее гнездо дрейфовало и было наполовину затоплено, из-за чего оно гнило и выделяло дополнительное тепло для высиживания птенцов. Однажды к гнезду подплыл самец и передал из своего клюва в клюв самки лягушку.
Я узнал, что дальше по реке есть еще несколько гнездовий чомги – они впервые образовали здесь целую колонию. Раньше их колонии так далеко на север в период размножения не забирались.
О своих наблюдениях за семейством чомги я хотел рассказать Соне, потому что она любила птиц.
Как-то вечером я заглянул к ней в спальню. Соня делала то же, что и всегда после нашего переезда, – лежала и смотрела новости по телевизору. Я заметил, что на одной из стен были содраны обои, клочки валялись на полу.
– Можно к тебе? – спросил я.
– Что ты хотел?
– Хотел рассказать тебе кое-что. Я присяду?
Она кивнула и сделала звук телевизора тише.
– Ты заметила, что вроде как наступило лето?
Соня промолчала, но поменяла позу – села, прислонившись к спинке дивана. Я придвинулся поближе.
– Я работаю на строительстве водно-болотных угодий за городом. Они делаются для сдерживания воды из реки во время затоплений. А еще мы, по сути, создали новую среду обитания для птиц. Представляешь, у нас там гнездятся лебеди и чомги. Ты когда-нибудь видела чомгу?
Соня помотала головой, глядя на экран телевизора. Шли мировые новости, Индонезия полностью ушла под воду.
– Не хочешь съездить со мной на то болото и посмотреть на гнездо чомги? Птенцы должны вот-вот вылупиться, я хочу их увидеть. По цвету они будут примерно как зебра. Мне сказали, что где-то недалеко есть большое гнездовье, там целая колония – около ста гнезд чомги и озерной чайки. Множество плавучих гнезд, представляешь? Ты когда-нибудь видела столько плавучих гнезд?
– Нет.
– Поедешь со мной смотреть птенцов? Я думаю, Аня не будет против, если мы возьмем их с Петром велосипеды. Ты слушаешь меня?
– Да. Возьмем велосипеды.
– Я теперь не хочу пропустить ни секунды из жизни этого мира. Я хочу увидеть птенцов чомги, гнездовье озерных чаек, хочу увидеть брачный танец лебедя-кликуна.
– Ты помешался на птицах.
– Я помешался на птицах и на всем, что есть прекрасного в этом мире. Ты знаешь, как танцуют лебеди?
– Вообще-то можно сказать, что знаю. У одного из восточносибирских народов есть парный танец-пантомима, в котором они подражают лебедю.
– Научишь меня ему?
– Нет. Его танцуют только женщины.
– Я хочу еще хотя бы раз увидеть, как ты танцуешь.
– Не знаю, Лев. Сейчас уже не до танцев. Но на чомгу я бы съездила посмотреть. Точно птенцы вылупятся совсем скоро?
– Должны сегодня-завтра.
– Ты там с орнитологами, что ли, работаешь?
– Почти. Есть у нас там один бывший преподаватель биофака.
– Хорошо. Завтра с утра поедем.
С Соней мы познакомились в баре, где я работал, через пару вечеров после моего освобождения из-под ареста.
– Что я могу вам предложить?
– Я тебя выследила. Ты – тот парень с аукциона, который забрызгал одну из картин кетчупом.
Соня выглядела шикарно, и я решил, что она и есть та самая богачка, на которую была рассчитана моя акция. Свои длинные вьющиеся волосы она собрала в пучок, в ее ушах качались длинные серьги с бордовым камнем. На ней был черный кружевной топ, сверху – черный пиджак.
После окончания моей смены мы поехали к ней в микрорайон. К тому моменту я уже понял, что денег у нее не было, но я смотрел в ее карие глаза, на то, как сережка запуталась в ее густых волосах, выбившихся из пучка, на смазанную помаду и был уверен, что уже влюбился в нее.
У себя дома Соня повела меня в спальню. Она сняла пиджак и кинула его на стул. Только тогда я спросил, чем она все-таки занимается.
– Преподаю историю искусств.
– Как ты меня нашла?
– Через соцсети, – сказала она, приблизившись ко мне.
С самого начала она смотрела на меня будто свысока. У нее была магистратура, аспирантура, работа в университете, диссертация. И квартира, где мы встречались, была ее – Соне одобрили арктическую ипотеку. Все это ставило ее в положение главного в наших отношениях, поэтому я никогда не мог написать ей, что сейчас приеду или просто позвать ее куда-то, ведь она вечно была занята то со студентами, то работой над исследованием в библиотеке, то тусовками. Я приезжал к ней только тогда, когда она могла и когда она сама этого хотела. К тому же она зарабатывала больше и оплачивала нашу еду и наше такси.
Все это меня серьезно к ней привязывало. Мне нравился ее образ жизни, я хотел быть его частью и боялся оттолкнуть Соню. Я часто задавался вопросом, что она во мне нашла, но никогда не задавал этот вопрос ей напрямую, потому что опасался, что у нее не будет на него ответа.
Тогда мне впервые захотелось начать жить нормальной жизнью, о которой говорила моя сестра –
