Плавучие гнезда - Полина Максимова
А потом она забеременела. Просто так случайно вышло, конечно, ребенка мы не планировали, и когда узнали об этом, то не обрадовались. Не только потому, что мы были неженатой парой без определенного совместного будущего, но и потому что эта новость совпала с затоплениями на юге.
Первая экстренная новость о наводнении появилась в начале сентября. В тот вечер мы ели пиццу с сыром и грушей и смотрели скандинавский детектив, которые так любит Соня. На наши телефоны одновременно пришли оповещения, но мы не обратили на них внимания, потому что старались меньше думскроллить, когда проводили время вдвоем. Мы продолжали ужинать и следить за расследованием полиции Копенгагена, пока Соне не позвонила мама. Соня закатила глаза – она всегда нервничала, когда мама ей звонила, и часто игнорировала ее звонки, но тут решила взять трубку.
– Мам, что случилось? – спросила Соня и вышла из кухни. – Что? Погоди…
Пока Соня разговаривала по телефону, я тоже зашел в интернет, и первым на глаза мне попался чат экоактивистов. В чате несколько человек репостили новости про масштабную серию наводнений где-то в Краснодарском крае и в других странах. Я ничего не мог понять и зашел в новостные каналы, в которых привык читать новости сам. Вверху экрана все продолжали мелькать сообщения из этого чата. Кто-то писал, что наступил конец света, кто-то злорадствовал, мол, мы все говорили им, а они. Но в основном это были панические тексты о том, что теперь будет, кого еще это коснется.
Дверь в кухню резко распахнулась, я вздрогнул.
– Мама говорит, какие-то наводнения по всему миру. Что за хрень? Ты читал про это?
– Да, все каналы об этом пишут.
– Может, Луна? Что-то с Луной? Она же управляет приливами, так?
– Я без понятия, про это ничего нет, пока просто хаотичная информация все о новых и новых городах, в которые приходит вода.
Соня подошла к окну, отодвинула штору и оглядела улицу.
– Не знаю, у нас все нормально. Господи, мне надо прогуляться.
– Думаешь, это хорошая идея – выходить из дома? Может быть, останемся и помониторим новости?
– Да, наверное, ты прав. Но я хочу сходить в магазин. Куплю воды и крупы. И еще чего-нибудь. Не знаю. Что покупают в чрезвычайных ситуациях?
– То, что не портится. Погоди, ты думаешь, это необходимо? Я тогда пойду с тобой.
– Нет, ладно. Я, наверное, зря паникую. Мне просто надо собраться с мыслями, я выйду одна, проветрюсь, почитаю новости нормально и куплю нам что-нибудь, хорошо? Ты пока включи телик и посмотри официальные каналы. Не уверена, что сейчас можно доверять потоку информации из интернета.
Так и оказалось. Ряд новостей про наводнения в городах были фейковыми. Например, Нью-Йорк в те дни не затопило, как и Лондон, про которые тогда писали. Это люди поддались панике и стали пересылать друг другу фейковые посты, из-за чего в некоторых городах на улицу вышли мародеры и стали крушить магазины и общепит. У нас в Мурманске все было относительно спокойно. На следующий день Соня пошла на работу. Она попросила меня остаться у нее и дождаться, пока она не вернется из университета. Такое было впервые. Обычно я выходил вместе с ней и возвращался к себе.
Я остался у Сони и весь день читал новости. Наконец-то появилось что-то осмысленное, и большинство из этих осмысленных новостей мне отправляла сестра. Все они цитировали нескольких ученых-климатологов, имена которых до этого дня вряд ли кому-то были известны. Все они заявляли, что этим летом скорость разрушения Антарктического и Гренландского ледового щита резко выросла и растаяла превышающая допустимые нормы масса льда, из-за чего уровень Мирового океана резко поднялся, что и вызвало череду потопов по всему миру. Далее журналисты приводили список наводнений, произошедших этим летом, на которые почти ни одно глобальное СМИ не обратило внимание и не связало все это воедино, потому что они происходили в разных частях света, зачастую в маленьких поселениях Азии, которые никого не интересовали.
Параллельно продолжали появляться новости о новых наводнениях и об эвакуации людей. Мы с Соней не спали до четырех утра, продолжая смотреть страшные повторяющиеся кадры по телевизору, а параллельно обновляя новостные каналы в телефонах.
Так постепенно я перебрался к Соне, и, вероятно, тогда мы стали более беспечными. Соня говорила, что принимает противозачаточные, но, видимо, стала забывать про них, потому что режим у нас сбился. И когда интенсивность наводнений снизилась, а новостная повестка разбавилась другими темами, Соню стало тошнить. Сначала мы думали, что это стресс, и про беременность Соня поняла, только когда обратила внимание и на другие ее признаки.
– Этого еще не хватало, – сказала она.
Помню, я тогда подумал: предки меня убьют. И самому стало смешно от этой мысли и страшно от того, насколько я был не готов к собственным детям.
– Что мы будем делать? – спросил я.
– Я не хочу рожать ребенка, когда в мире такое происходит.
Я был благодарен ей за то, что она не сказала, что не хочет рожать ребенка от меня.
Соне требовалось время все обдумать, и она уехала к маме в Ловозеро на несколько дней. Я остался у нее, а по вечерам продолжал работать в баре и параллельно просматривал другие, более серьезные, более денежные вакансии.
Пока Соня была в Ловозере, СМИ опубликовали карту прогноза затоплений, которую составили ученые. Оказывается, такая карта уже была, но ее прошлый вариант теперь уже был не актуален, и все данные обновили. Судя по карте, Мурманск и весь Кольский полуостров должны были уйти под воду в ближайшие два-три года.
Благодаря этой карте правительства по всему миру начали разрабатывать политику отступления. Но закон о переселении семьей с детьми тогда еще не приняли.
Соня вернулась из Ловозера и сказала, что хочет оставить ребенка.
Я не знал, что произошло там или что ей сказала мама, но Соня вернулась ко мне именно с таким решением. А я не стал ее расспрашивать, потому что получил то, чего хотел, – я привязал к себе Соню, это был мой шанс зажить нормальной жизнью с ней.
– Мне кажется, я тебя люблю, – прошептал я, обнимая ее. – Я счастлив. Спасибо тебе.
Соня ничего не ответила. Она отстранилась и посмотрела на меня странным
