Странные звери Китая - Янь Гэ

— Это она, — сказал он, пытаясь сделать загадочный вид, но не мог скрыть волнения.

Я взглянула на фото. Даже в механическом отображении эта женщина была сверхъестественно красива. Она сразу выделилась бы из любой толпы. Ее влажно блестящие глаза завораживали.

— Я ее знаю! — рассмеялась я.

— Знаешь? — Он изменился в лице. Вид у него был такой, словно он меня сейчас укусит. — Кто она?

Я притянула его ближе и прошептала на ухо:

— У меня дома есть ее фотография. Пошли со мной, покажу.

Он посмотрел на меня и, как загипнотизированный, ответил:

— Идем.

Мы попрощались с чрезмерно дружелюбным полицейским и направились ко мне. Чжун Лян за всю дорогу не произнес ни слова и не поднимал головы, только крепко сжимал в руке фотографию. Я заметила, что на лбу у него блестят капли пота.

Сдерживаться было нелегко, однако я не проронила ни слова. Впустила его в квартиру, предложила сесть, сделала ему чашку чая, а затем неторопливо пошла в кабинет за книгой. Его глаза, полные отчаяния и надежды, неотступно следили за мной.

Я положила книгу перед ним, и он нетерпеливо раскрыл ее. Из книги выпал пожелтевший обрывок газетной страницы, большую его часть занимал огромный заголовок:

Кинозвезда Линь Бао покончила с собой!!!

Три восклицательных знака. Ниже была напечатана фотография. Женщина на ней была чуть постарше, но в остальном в точности повторяла портрет женщины его мечты.

Он уставился на нее, открыв рот. Я не смогла удержаться от смеха.

— Ты, видно, рано созрел, Чжун Лян. Линь Бао умерла, когда тебе было… сколько? Лет одиннадцать-двенадцать? Не знаю, где ты мог видеть ее фото, но удивительно, что она все еще снится тебе через столько лет. Трогательно.

Я усмехнулась, но он сидел неподвижно, уставившись на газетный обрывок и нахмурив брови.

Я подошла и похлопала его по плечу:

— Эй, не волнуйся, я никому не скажу. По-моему, это мило, вот и всё.

— Нет! — огрызнулся он в ответ собственным мыслям. — Тут что-то не то. Девочка из моих снов была маленькая, лет семи-восьми. Я думал, на фото она же, только взрослая. Но это не та женщина. Если она была уже в таком возрасте, когда я был мальчиком, значит, теперь она должна уже быть старой каргой!

И после такой тирады у него еще хватило наглости состроить мне гримасу.

Да как он смеет!

— Педофил! — бросила я ему.

— Сейчас эта девушка должна быть примерно моей ровесницей, — возразил он. — При чем тут педофилия?

Я долго смотрела на него, пока мой гнев не перешел в смех.

— Ладно, ладно, — сказала я, поднимая его на ноги. — Тогда иди и ищи ее сам! — И я вытолкала его за дверь.

Наконец-то хоть ушам отдых дать. Вот же псих. Упертый, как наш профессор.

Когда он ушел, я села на диван с чашкой кофе и стала разглядывать старую газету. В колонке слева от фотографии была напечатана короткая новость:

Вчера в Храме Древностей вспыхнул пожар. Пламя быстро потушили, однако впоследствии на месте возгорания было найдено тело женщины. Полиция утверждает, что ее смерть была вызвана давней болезнью и не связана с пожаром. Благодаря быстрому вмешательству пожарной бригады храм не пострадал и уже сегодня был заполнен прихожанами.

Я отложила газету, и у меня вырвался смешок. Всю жизнь, когда я теряла кого-то дорогого, новости освещали это вот так, рядом с рекламой тофу на той же странице. Какой контраст с Линь Бао, у которой была такая восхитительная жизнь. Она улыбалась мне, и ямочки у нее на щеках были как цветы, хотя на самом деле они, конечно, давно увяли.

Мама говорила: «Живем мы недолго, а умираем навсегда. Как ты живешь, как умираешь — это твое личное дело».

Я не знала, как она умерла. «Не твое дело», — сказала бы она.

Было очень холодно. Я закрыла глаза и залпом проглотила кофе, но это не помогало. Надо мной витала дрема. Затуманенными глазами я глядела на своего профессора. Он потрепал меня по макушке и сказал: «Ты прелесть. Я счастлив, когда вижу тебя».

Я хотела улыбнуться. Когда это он обращался со мной так ласково? Но улыбка не получалась. Наконец я заснула по-настоящему.

* * *

Еще до выходных мне позвонила сестра, и голос у нее дрожал от волнения.

— Я выиграла!

— Что выиграла? — непонимающе переспросила я.

— Приз! — Терпением моя сестра не отличалась, хоть я в свое время и научила ее кое-чему. — Семейный отдых — четыре дня в Юго-Восточной Азии!

— Ого! — Я и забыла о розыгрыше среди покупателей тоскующих зверей. — Это точно?

— Еще бы! Что я, по-твоему, не догадалась бы номер перепроверить? Мы завтра уезжаем — а тебе придется позаботиться о Лулу. Приходи сегодня вечером. Но имей в виду, она уже стала любимицей нашей семьи. Корми ее точно по инструкции. Если что-то напутаешь, я тебя на куски порву.

Этот поток информации обрушился на меня так стремительно, что я не сразу вникла в суть.

— Постой! — завопила я. — Тебе что, больше некого попросить?!

— Но ты же зоолог!

С этим трудно было спорить.

— В нашу программу не входило кормление домашних животных, — слабо запротестовала я, но ее высочество уже повесила трубку.

* * *

Вечером я забрала у нее зверька. За какую-то неделю у нее уже отросли бровки и глаза наполовину открылись. На месте носа торчал небольшой бугорок, и уши пробивались, как белые грибочки из-под земли. Она все еще лежала в пеленках, но уже немножко подросла. Я осторожно прижала ее к груди, как хрупкую драгоценность. Люсия со слезами на глазах потянула меня за руку.

— Береги Лулу, тетечка.

— Буду беречь, — сказала я. — Четыре дня — это недолго.

И все-таки я думала, что у меня голова лопнет от всех этих инструкций, которые они мне накидали, прежде чем наконец отпустить.

Идти пешком я не решилась. Ехала домой в такси и с замиранием сердца разглядывала зверька. Интересно, она и правда вырастет похожей на меня? Я потрогала ее указательный пальчик, длинный и мягкий, и она улыбнулась мне. Совсем как человеческий младенец.

Тут меня осенила внезапная мысль, и я позвонила Чжун Ляну.

— Ты где там? Я знаю, кто эта женщина.

— Так я тебе и поверил, — усмехнулся он.

— Правда! — выпалила я. — Она не человек.

Он выругался и хотел повесить трубку, но я торопливо проговорила:

— Нет, ты послушай! Она — тоскующий зверь.

— Зверь?