Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
Словом, я охотно собираюсь к маме на работу и даже ничего с собой не беру. Зачем мне надоевшие игрушки и сто раз перечитанные книжки, если есть компьютер?
Мне выделяют свободный стол и деревянный стул с кожаным сидением. Со мной здоровается дядя Вова, который работает с мамой в одном кабинете. Дядя Вова мне очень нравится: он носит квадратные очки, у него есть сын Максим, с которым мы иногда рубимся в «Денди» у мамы дома, а ещё жена дяди Вовы готовит очень вкусные орешки со сгущёнкой. Поэтому к ним в гости я тоже люблю ходить, хоть у них и нет «Денди».
Но вот мы уже обсудили с дядей Вовой все мои школьные новости, тётя Лена, секретарь, уже дала мне бумагу и карандаши, чтобы я порисовала, и я нарисовала дом и дерево – на этом мои художественные способности можно считать исчерпанными. И теперь мне скучно. А компьютер занят, на нём мама работу работает.
– Когда мы пойдём домой? – интересуюсь я.
– В половине шестого, – говорит мама.
Я смотрю на часы. Сейчас только десять утра!
– Можно мне в музей?
Мама смотрит на меня с сомнением, но разрешает. Выдаёт деньги. Я иду по длинным коридорам, очень стараясь не заблудиться. Всегда можно у кого-нибудь спросить: по коридорам ходит много дяденек и тётенек, но я не люблю общаться с незнакомыми людьми. В целом понятно, что надо спуститься на первый этаж, а оттуда пройти через улицу. Наверняка есть переход и внутри, но его придётся поискать.
Через улицу тоже не так-то просто пройти. Потому что двери в здании администрации высоченные и тяжеленные. Мало того, что деревянные, так ещё и с огромными металлическими ручками. Я пытаюсь толкнуть дверь, но буксую на месте. Пока дяденька охранник не подходит и не выпускает меня. Я радостно скачу в музей. Покупаю входной билет и скачу в первый попавшийся зал.
Каково же моё разочарование. В детстве мне казалось, что в музее хранится какая-то невероятная стеклянная посуда! Узорчатые тарелки и прозрачные кувшины, блестящие ложки и фужеры. А на самом деле в зале с посудой несколько довольно унылых глиняных мисок с блёклой краской и какие-то черепки. И невероятные костюмы, в которых стояли за стеклом манекены – обычные старые тряпки. И даже огромный настоящий мамонт вблизи не такой уж огромный и не такой уж настоящий, а какой-то весьма облезлый. Да и сам музей небольшой: я обхожу все залы за пару часов. И когда возвращаюсь к маме в кабинет, уже понимаю, что больше сюда не пойду – скучно.
Зато после обеда освобождается компьютер! И я почти до самого вечера бегаю вместе с Принцем Персии по дворцу, то и дело падая в яму с кинжалами, и отрываюсь только когда пора ехать домой.
Но на следующий день мы снова идём к маме на работу. Я предусмотрительно беру с собой игрушки и книжки. Но играть «про себя» я не умею, а играть вслух, когда в кабинет то и дело заходят незнакомые дяди и тёти, мне не хочется.
Несколько дней я развлекаю себя созданием анкеты. Перед каникулами в классе стали страшно популярны анкеты. Это такая толстая тетрадка с вопросами, которую ты даешь кому-нибудь из подруг, чтобы заполнила и вернула. Потом даёшь следующей подруге. А она тебе свою. Мне уже несколько раз давали заполнить анкеты, и я решила, что мне обязательно нужна своя собственная. Одна беда: хозяйка анкеты должна уметь рисовать, чтобы странички сделать красивыми. Всякие там цветочки, узоры, картинки. А я рисовать не умею, поэтому с анкетой тянула до последнего. Но у мамы на работе я нахожу выход из положения – наклейки!
В очередной раз устав слушать моё нытьё в духе «мне скучно», мама отправляет меня в киоск Союзпечати купить себе комиксы. Она меня так почти каждый день отправляет, чтобы избавиться хотя бы на полчаса. И получить ещё час тишины, пока я буду читать купленный комикс. Но новых комиксов в киоске, как назло, нет, зато есть листы наклеек с диснеевскими героями. И меня осеняет! Не обязательно рисовать, можно клеить наклейки! И я радостно трачу все деньги на наклейки.
Идея с анкетой занимает меня ещё примерно на неделю. Но до конца ремонта ещё далеко, а делать мне решительно нечего. И вдруг, в один из очень скучных дней, тётя Лена, секретарша, вдруг говорит:
– Юля, всё равно сидишь без дела. Сходи, помой чашки в туалете. Чайку попьём.
Заваривать чай – обязанность тёти Лены. И чашки обычно моет она. Но я тут же подскакиваю с места. Идти мыть чашки гораздо интереснее, чем сидеть просто так. Я собираю чашки и иду в туалет. Туалет далеко, через три поворота. Правда, там есть только холодная вода, но меня ничего не смущает – всё равно лето, жарко. Я иду медленно, я медленно мою чашки, торопиться мне некуда. Я мою чашки очень основательно, чтобы тётя Лена видела, что не зря поручила мне такую ответственную работу.
Я возвращаюсь с чистыми чашками, тётя Лена заваривает чай. Я понимаю, что она вылила всю воду из кувшина в чайник. Значит, кувшин надо наполнить? А заодно и помыть? Я отправляюсь в новое путешествие до туалета, теперь уже по своей инициативе.
Потом оказывается, что у дяди Вовы грязный стакан. А ведь мамин кабинет – не единственный на этаже. В соседнем кабинете работает дядя Мирон, который мне нравится даже больше дяди Вовы. Он седой, толстенький, всегда улыбается, и у него нет ни одного зуба. Вообще ни одного! Для меня загадка, как он ест, но дядя Мирон очень добрый. И я заглядываю к нему узнать, не нужно ли помыть какую-нибудь посуду. Дядя Мирон удивляется, но посуду мне выдаёт.
Следующий день у мамы на работе начинается с обхода всех кабинетов её отдела. Кабинетов пять, а это целая куча посуды. И ещё кувшины! И мыть чашки надо не
