У смерти шесть причин - Саша Мельцер

Книга с хлопком закрывается, чуть не прищемив мне пальцы, а потом падает на пол, как будто Юстас сбивает ее рукой.

– Найди, – приказывает он.

Быстро смахиваю слезы, когда капитан еще раз стискивает мое плечо, а потом исчезает в полумраке комнаты. Я знаю, что мне искать, но от этого не легче. В комнате резко теплеет, когда Юстас исчезает, но внутри все равно остается мерзлая корка.

Сет шестой

Нора предлагает остаться до понедельника, но я ссылаюсь на тренировку. Мы чудесно проводим утро за чашкой кофе и прогулкой по зимнему двору. Нору оставлять не хочется, у машины она выглядит грустной, но я не выдержу еще одну ночь в комнате Юстаса, поэтому прощаюсь почти без сожалений. Мы долго обнимаемся, Нора гладит меня по спине, и я чувствую ее прикосновения даже сквозь толстую куртку. Она просит меня приехать еще, и я впопыхах даю обещание, но точно не знаю, смогу ли его исполнить.

Такси увозит меня в «Норне» воскресным вечером. Первым делом я хочу заглянуть в библиотеку, чтобы поискать еще что-то о норнах, но вовремя вспоминаю, что читальный зал не работает по выходным. С досадой кинув рюкзак на кровать, я заваливаюсь на матрас прямо в одежде и достаю книгу, открываю на недостающих страничках. Не хватает приличного количества: последняя сто сорок первая, следующая за ней – сто восьмидесятая.

– А что, если… – Я подрываюсь с постели и решительно направляюсь к половине Юстаса. Да, комнату обыскивали, и не раз, но капитан – мастер на тайники, поэтому ее стоило изучить еще раз. Никак не могу понять, что он пытался спрятать, но мне это точно нужно. Сначала я поднимаю тяжеленный матрас, но это настолько очевидно, что под ним, конечно же, ничего не оказывается. Чертыхаюсь и бросаю тяжесть обратно на рейки, которые жалобно поскрипывают.

Встаю на кровать прямо ногами и перетряхиваю все книги, которые остались на полках, заглядываю в кубок и в щель между полкой и стеной, хотя это и кажется глупым – там не спрятать почти сорок книжных страниц. Потом смотрю под шкаф и провожу там линейкой, но ничего, кроме клубов пыли и случайно закатившихся монеток, не нахожу. Злость потихоньку нарастает, даже не разбираю, на кого сержусь – то ли на Юстаса, который явно играет со мной в кошки-мышки, то ли на самого себя, потому что поддаюсь этой игре.

– Черт бы тебя побрал, – сквозь зубы цежу я и ударяю раскрытой ладонью по дверце шкафчика. Она просто жалобно скрипит и хлопает, а я стою посреди комнаты, весь всклокоченный и рассерженный. Оглядываю еще раз пространство – где он мог прятать то, что представляло для него ценность?

«Только у самых дорогих людей», – думаю я и снова забираюсь на кровать. Плакат от стены отходит легко: он был приклеен на двусторонний скотч, а по его количеству видно, что отлеплял его Юстас не раз. По нижней стороне и вовсе тянется целая липкая полоска, чтобы не оставалось зазоров внизу, по боковым примерно до середины – то же самое. И в этом конверте лежит часть того, что мне нужно. Я довольно выхватываю страницы, но понимаю, что тут всего десять штук.

По стене тянется еще ряд плакатов, поэтому я срываю каждый, но только под еще двумя оказываются спрятаны страницы. Они падают и путаются, разлетаются по всей комнате, а я шумно дышу, как после стометровки, пока последний лист опускается на незастеленную кровать.

Весь вечер уходит на то, чтобы разложить книжку в нужном порядке – некоторые листы потерялись, и остается только догадываться, что на них написано. На части из них оторваны края – слишком уж неосторожно Юстас выдирал их из книги. Все еще не могу понять зачем, ведь можно было просто спрятать переплет. Или он так боялся, что книгу придется вернуть в библиотеку?

Усталость после дороги и поисков накатывает волнами, поэтому я перестаю толком воспринимать информацию и, заложив вырванные страницы в книгу, прячу ее в тумбочку, жалея, что она не закрывается на ключ. Засыпаю с мыслями, что не готов так рано вставать – тренировки обычно были вечером, но Эдегар решил увеличить количество нагрузки перед матчами, так что теперь мы иногда встречаемся и по утрам. Мадлен жалуется на это в чате, а Сандре рекомендует ему поставить несколько будильников. Меня засасывает в сон прямо под оповещения из чата, которые слабой рукой перестаю смахивать с главного экрана.

Ночью никто не приходит. Должно быть, Юстасу пока нечего мне сказать.

* * *

Утренняя тренировка вызывает у всех зевоту – никто не привык поднимать в семь часов, когда за окном все еще темно. Занятия редко начинались раньше девяти, но теперь, чтобы успеть к первой лекции, в половину восьмого мы должны были стоять посреди площадки и уже разминаться. Эдегар обещал, что собрал нас всего на час, но он бодр духом и задорен, поэтому может и обманывать.

– Ну, веселее! – Он пытается нас поддержать и несколько раз хлопает в ладоши, будто от этого мы начнем быстрее прыгать на скакалке. Мадлен еле перебирает ногами и точно спит на ходу, Бьерн зевает во весь рот, даже не прикрываясь, а я лениво поворачиваю корпус влево-вправо, точно пытаясь размять бока и спину, затекшую после сна. Тренировки вечером проходят бодрее, но деваться некуда.

– Сегодня просто силовая! – объявляет Эдегар и достает из тренерской кладовки маты, гантели, резиновые ленты и фитболы. Он дует в свисток, потом приказывает дать десять кругов бегом по залу, и мы, зевающие, перебираем ногами, выполняя указание. Ведет Сандре, как капитан, и он кажется самым бодрым из нас: подгоняет опаздывающего Мадлена, ругается на какого-то запасного, что тот неправильно дышит. Я смотрю Сандре в затылок, потому что бегу вторым, а сзади меня преследует громкий топот Бьерна. Тренер, элегантно просачиваясь через нашу цепочку, заносит инвентарь в середину, а потом выцепляет из бегущих одного из запасных, чтобы тот ему помог.

– Давайте, давайте, скоро матч за выход в плей-офф! Через пару дней, после игры «Хеймдалль Вакт» и команды Университета Осло выяснится, с кем будем играть.

Очередной свист прерывает наш бег. Но