Одиночка - Элис Осман

— У нее все хорошо. Просто замечательно.

— Волосы у нее такие чудесные, длинные.

(19:45) Лукас Райан

Сможем пересечься в городе сегодня вечером? х

— А ты, Чарли? Уже думал, какие предметы выберешь в старшей школе?

— Да, ну, я точно возьму античные языки и литературу, английскую литературу, а вот насчет остального не уверен. Может, музыка? Или психология.

— В какую школу пойдешь?

— Наверное, в Хиггс.

— Хиггс?

— Школа Харви Грина. Где Тори учится.

Бабушка кивает:

— Понятно.

— Школа для девочек? — фыркает дедушка. — Там дисциплиной и не пахнет. Растущим мальчикам нужна дисциплина.

Я громко стучу вилкой по тарелке. Дедушка косится на меня, потом снова смотрит на Чарли:

— Ты же завел в своей школе хороших друзей. Зачем их бросать?

— Мы сможем видеться после уроков.

— Твой друг Николас, он ведь старшеклассник в Труэме, разве нет?

— Ну да.

— Так почему ты не хочешь остаться с ним?

От этих слов Чарли чуть не подавился:

— Дело не в этом, мне просто кажется, что в Хиггсе учителя лучше.

Дедушка качает головой:

— Образование… Разве оно важнее дружбы?

Я больше не могу это выносить, внутри все кипит от злости. Сославшись на боль в животе, я встаю из-за стола. Уже на выходе из гостиной я слышу, как дедушка говорит:

— У девочки слабый желудок. Совсем как у ее брата.

* * *

Я пришла первой. Сажусь за столик перед кафе «Ривьера». Мы договорились встретиться в девять, на часах — без десяти. На улице безлюдно, не шумит река, но из окна над моей головой доносятся слабые отголоски какой-то инди-группы — может, это Noah and the Whale, или Fleet Foxes, или Foals, или The xx, или что-то вроде того, я в последнее время с трудом их различаю. Играет музыка, а я жду Лукаса.

Жду до девяти. До девяти пятнадцати. Потом жду до половины десятого.

В 22:07 вибрирует мой мобильный.

(22:07) Лукас Райан

Прости х

Я очень долго не могу оторвать взгляд от этого сообщения. Одно-единственное слово, даже без точки, и крохотный бессмысленный крестик.

Кладу телефон на стол и поднимаю глаза к небу.

Когда идет снег, небо светлее. Я выдыхаю, и облако пара проплывает над моей головой.

Потом я встаю и иду домой.

Глава 4

На школьном собрании в среду старшеклассники рассаживаются по пяти разделенным на секции рядам. Нужно занять все свободные места, иначе все в актовый зал не влезут, поэтому особо выбирать не приходится. Так я случайно оказываюсь между Ритой и Бекки.

Пока зал медленно заполняется, Бен Хоуп — синяки у него с лица еще не сошли, но в школу он вернулся — смотрит прямо на меня. Он не выглядит злым или напуганным, не пытается подчеркнуто меня игнорировать. Нет, вид у него скорее грустный, словно он вот-вот заплачет. Возможно, потому что популярным ему уже не быть. На этой неделе я не замечала их с Бекки вместе: наверное, не зря я закатила истерику, и Бекки ко мне все-таки прислушалась. Я думаю о Чарли. О том, где Майкл. И хочу, чтобы Бен исчез.

Кент уже взял слово. Он говорит о женщинах. Эту тему поднимают почти на всех собраниях.

— …но я буду с вами предельно честен. В нашем мире вы, женщины, автоматически оказываетесь в невыгодном положении. — Бекки справа от меня никак не может определиться: то ли правую ногу закинуть на левую, то ли левую на правую. Я изо всех сил стараюсь не ерзать. — Не думаю… что многие из вас понимают, как вам на самом деле повезло.

Я начинаю едва слышно считать, сколько пауз Кент делает в каждом предложении. Бекки не спешит ко мне присоединиться.

— Возможность… посещать… лучшую школу для девочек… в графстве… это невероятная привилегия.

Лукас сидит в двух рядах впереди меня. Он случайно встретился со мной взглядом, когда пробирался на свое место, и я не потрудилась отвернуться. Нет, я продолжила смотреть ему в глаза. На самом деле я даже не злюсь на него за то, что он не пришел вчера. Я вообще ничего не чувствую.

— Знаю, многие из вас… жалуются, что им тяжело, но, пока вы не столкнетесь с реальным миром, в котором придется по-настоящему работать, вы не поймете, что такое… тяжелый труд.

Рита вдруг похлопывает меня по колену, а потом протягивает листок со школьным гимном. Под строчками «Любовь засияет» она написала: «Ты сама ото всех закрываешься!!!!!!»

— Когда вы закончите школу, вас ждет сильное потрясение. В школе с вами обращаются на равных.

Я несколько раз перечитываю слова Риты, потом смотрю на нее. Она ведь просто моя знакомая. Мы даже не друзья.

— Чтобы достичь своих целей… вам придется работать усерднее, чем мужчинам. Это суровая правда жизни.

Рита пожимает плечами.

— Поэтому я надеюсь, что во время вашего обучения в этой школе вы будете ценить то, что у вас есть. Вам очень повезло. У вас есть потенциал делать то, что вам хочется, и стать теми, кем вы хотите.

Я складываю из листа с гимном бумажный самолетик, но не запускаю, потому что на собрании так делать нельзя. Все встают и начинают петь «Любовь засияет», и от слов гимна меня едва не пробивает на смех. На пути к выходу из актового зала я незаметно подкидываю самолетик Бекки в карман блейзера.

* * *

В столовой я ни к кому не подсаживаюсь и в конце концов решаю отказаться от обеда. Это ничего. Я брожу по школе. В течение дня я не раз задаюсь вопросом, где Майкл, но порой кажется, что мне абсолютно все равно.

Я не видела его с субботы.

У меня не выходят из головы его соревнования. Полуфинал национального первенства среди юниоров.

Интересно, почему он ничего мне не сказал?

Интересно, почему он не ходит в школу?

Я сижу возле теннисных кортов в окружении чаек, что довольно-таки странно — разве им не полагается улетать куда-то зимой? Сейчас пятый урок — музыка. Я всегда пропускаю музыку по средам, потому что на этом уроке мы отрабатываем выступление. Я наблюдаю за тем, как девчонки из седьмого класса выходят из школы и направляются к стадиону. Некоторые бегут, почти все смеются, и у каждой в руках — охапка хлопушек. Учителей нигде не видно. Не знаю, что сказал ученикам седьмого класса Солитер, но он явно здесь замешан.

Я достаю телефон и загружаю гугл. Вбиваю имя Майкла Холдена, потом