Развод - Сьюзен Таубес

ДЖОШУА. Ой, да что ты! Он даже не знает ивритского алфавита.

СОФИ. Послушайте, дети…

(Дети тараторят одновременно.)

ТОБИ. В бок ей вставляют запись, и кукла умножает, произносит слова по буквам…

ДЖОНАТАН. Когда выносят Тору, так красиво…

ДЖОШУА. Я считаю, дети имеют право знать. Это просто нечестно…

СОФИ. Послушайте, дети.

ДЖОШУА. Эй, сколько времени? (Смотрит на ее наручные часы.) Тоби, пора бежать.

ДЖОНАТАН. А ВОТ Я не смотрю телевизор. Мы с дедушкой пойдем в синагогу молиться.

(Дети наспех целуют СОФИ и вылезают из гроба.)

ДЖОНАТАН. Но я не верю во все, что мне там говорят. Я не думаю, что Бог любит только тех, кто молится Ему на иврите, и еще (шепчет СОФИ на ухо) Иисус мне тоже нравится. Только дедушке не говори.

(Дети уходят, входят ЭЗРА, ЛАНДСМАНН, присяжные, адвокаты и СУДЬЯ.)

СУДЬЯ. Я хочу еще раз напомнить присяжным, что на последнем заседании мы разбираем несколько дел и по каждому вам предстоит вынести отдельный вердикт. (Зачитывает.) Эзра Блайнд, в интересах детей, предъявляет иск к «Исландским авиалиниям». Мы ждем дополнительных доказательств. Эзра Блайнд предъявляет иск к моргу на рю Бобийо из-за недействительного свидетельства о смерти. Доктор Рудольф Ландсманн подал заявление о признании дочери сумасшедшей. Дело о разводе Софи Блайнд и Эзры Блайнда. Вызывайте вашего первого свидетеля. БЛУМ. Миссис Лили Бодола, будьте так добры, поднимитесь на свидетельскую трибуну. (Санитарка в медицинском наряде выводит к трибуне бывшую красавицу лет сорока, рыжеволосую, бледную, изнуренную, в строгом черном платье и широкополой черной шляпе с вуалью, и приводит к присяге.) Это правда, что вы вдова и в настоящее время поправляете здоровье в санатории?

БОДОЛА. Он меня погубил. Но я ему отплачу. Даже если для этого нужно будет отдать все, что у меня осталось от трех миллионов долларов. Он истечет кровью. Гной польется у него из ушей, язык вывалится изо рта.

(Свидетельница усилием воли умолкает.)

БЛУМ. Мы отдаем себе отчет, как вам больно. И сожалеем, что вынуждены подвергнуть вас такому испытанию. Не могли бы вы рассказать суду о своих отношениях с Эзрой Блайндом?

БОДОЛА. Он обманом соблазнил меня. За семь лет своего вдовства я ни разу не вступала отношения с женатыми. Никогда. Это противоречит моим принципам. Но я поверила его россказням о полоумной жене, о том, как она сломила его дух, как идет на любые подлости, лишь бы его удержать. (Свидетельница поднимается и кричит на ЭЗРУ.) ТЫ меня обманул! Ты меня обманул!

ЭЗРА. Но ведь иначе ты не стала бы со мной спать, дорогуша.

БОДОЛА. Я должна была устроить ему развод в Мексике, после чего мы с ним собирались поселиться в Рио. Мы хотели объездить весь свет. (Суду.) В Монтрё мы говорили о том, чтобы осесть в Париже. В Париже мы говорили о том, чтобы сбежать в Индию. Я купила в Шварцвальде дом. Два года мои адвокаты работали на трех континентах, чтобы мы с ним могли пожениться; я сказала ему, что не желаю встречаться тайком. Два года он морочил мне голову, а потом сообщил, что, оказывается, все это время любил жену. И не находил себе места из-за того, что она от него ушла. Что ему делать? Как спасти брак? И все это с тою же благородной искренностью, с какой он меня соблазнил. Я считаю, этому человеку место в сумасшедшем доме.

БЛУМ. Спасибо вам, миссис Бодола.

(Санитарка уводит ее из зала.)

ЭЗРА (качает головой). Вот что климакс делает. А такая хорошая женщина. Жаль.

СУДЬЯ. Следующий свидетель.

БЛУМ. Миссис Элейн Сингер. (Хорошенькая молодая беременная приносит присягу и поднимается на трибуну.) Миссис Сингер. Вы живете в Ларчмонте с мужем, у вас двухлетняя дочь.

СИНГЕР. Верно.

БЛУМ. Когда вы познакомились с Эзрой Блайндом?

СИНГЕР. Восемь лет назад. Мне было семнадцать.

БЛУМ. В каких отношениях вы состояли?

СИНГЕР. Он лишил меня девственности. Я сидела с его детьми. Это одно из лучших воспоминаний моей жизни. Я боялась, его жена обо всем узнает. Но он сказал, что это был брак по любви.

БЛУМ. Опишите, пожалуйста, как это случилось.

СИНГЕР. Случилось, и всё тут. Однажды он вошел в туалет, когда я сидела на унитазе — замок в двери толком не закрывался; я немного смутилась, но он улыбнулся, подошел ко мне и сказал: ты здесь, какой приятный сюрприз. Для чистых всё чисто[88], добавил он и тоже сделал это. В смысле, пописал. А потом сказал мне: я вижу, что ты еще девушка и готова стать женщиной. И мы пошли в постель. Помню, я была очень счастлива.

СУДЬЯ. Следующий свидетель.

(К присяге приводят мисс РУТ ЭМЕРИ, улыбающуюся седовласую даму в твидовом костюме.)

БЛУМ. Мисс Эмери, я так понимаю, вы работаете в Женском межконфессиональном союзе в Милтоне, штат Нью-Джерси.

ЭМЕРИ. Я руковожу отделом кадров.

БЛУМ. Когда вы познакомились с Эзрой Блайндом?

ЭМЕРИ. Три года назад. Я пришла на лекцию «Агапическое и эротическое богословие в иудаизме», которую он читал в местном филиале нашего межконфессионального союза, а после лекции мы с ним разговорились.

БЛУМ. В каких отношениях вы состояли с Эзрой Блайндом?

ЭМЕРИ. Мы провели вместе всего один вечер, но я получила удовольствие. Прежде я не знала ни о куннилингусе, ни о прочих еврейских традициях; я считаю, что нам, американцам, есть чему поучиться у других народов.

БЛУМ. Благодарю вас, мисс Эмери. (К присяге приводят БЕТТИНУ ХЕРЦ, пухлую, густо накрашенную блондинку в синем костюме из тафты.) Когда вы познакомились с Эзрой Блайндом?

ХЕРЦ. Мы знакомы более десяти лет.

БЛУМ. В каких отношениях вы состоите с Эзрой Блайндом?

ХЕРЦ. Мы друзья, коллеги. Мы обсуждаем, вместе пишем книгу…

БЛУМ. И только?

ХЕРЦ. Я хотела бы помочь моей подруге Софи. Насколько я знаю, она давно желала развестись, но… в общем, по-моему, всё это плохо пахнет, ведь меня вызвали в суд в качестве свидетельницы и привели к присяге… что ж, если угодно, мне вспоминается один случай, который можно истолковать… я незнакома с юридической терминологией.

БЛУМ. Расскажите суду своими словами, что случилось. ХЕРЦ. Я даже не знаю…

ЭЗРА. Позвольте я расскажу, дабы избавить мисс Херц от неловкости. Два года назад в рождественскую неделю мисс Херц любезно позволила мне остановиться в ее парижской квартире, и после полуночи я постучал в дверь ее спальни. Я преклоняюсь перед чуткостью мисс Херц. Я всегда считал ее женщиной незаурядной и очень привлекательной. Ее чуткость ослепила