Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

Вероника принесла чай.

— Есть печенье и сыр. Что вам дать?

— Ничего, спасибо. Так вот…

Я отпил, обжегся, подавился и закашлял.

— Книги у меня нет. Но я хотел бы рассказать вам вместо этого одну историю. Что-то вроде небольшой компенсации. Хотите верьте, хотите нет.

— Слушаю вашу историю, — улыбнулась Вероника.

— Не знаю даже‚ как начать. В общем, шел дождь, я пытался открыть портвейн, а мой друг Гриша рассказывал про свою бывшую жену. Она ушла к автослесарю, а потом разбилась с ним на машине.

И я рассказал все. А когда закончил, струсил и захотел исчезнуть.

— Я помню этого парня, — сказала Вероника. — Видела его.

— Да, когда вы меня привезли домой. Не бросили.

Мне показалось, что ее щеки чуть порозовели.

— Про такое впору роман писать.

— А вот возьму и попробую, — нагло заявил я.

— Попробуйте, Михаил. История ваша мне понравилась.

Мы допили чай. Третью или четвертую чашку. Пора было уходить. Я встал:

— Пойду.

— Ага.

В дверях Вероника меня окликнула:

— Выставка должна четвертого числа открыться. Приходите обязательно.

— Я приду, — сказал я.

И вот я, бросивший пьянствовать, вышел под солнце и зашагал с легким сердцем куда глаза глядят. На одной из улиц я увидел двух котов, рыжего и черного. Они стояли друг перед другом, вздыбив шерсть, шипели и время от времени подвывали. Если победит рыжий, загадал я, у нас с Вероникой все будет хорошо. Коты сцепились, во все стороны полетели клочки шерсти. От их воплей внутри у меня похолодело. Но вот рыжий уже победно гнал черного вдоль заброшенного здания.

«Я люблю тебя, Вероника», — подумал я.

Трезветь

Первую рюмку Анатолий Кутепов выпил в десять лет. На семейном торжестве в честь первого юбилея внука добрый дед, седовласый мужчина с толстым и красным лицом, налил ему самогонки и сказал:

— Будь мужчиной!

Нет, он сказал что-то другое. Это Кутепову обычно говорили жены. А дед как-то глупо пошутил. Бабушки и мама зашикали на него, а он всем сразу подмигнул:

— Да тут три капли всего. Ну пусть лизнет. День рождения же.

— Споишь парня, — сказала бабушка, дедушкина жена.

— Не каркай! Я-то не спился.

Толя взял рюмку и, заранее морщась, выпил. Потом он стонал, не мог дышать и долго кашлял. Все почему-то смеялись, звенели вилками и своими рюмками.

— Еще? — спросил дед.

— Я тебе дам «еще»! — сказала бабушка. — Чокнулся, старый болван?

— Шучу я.

Чуть очухавшись, Толя вытер слезы и сказал:

— Я никогда в жизни не буду пить!

Его удивило, что он особо не опьянел. Лишь щеки и уши сильно горели. Видимо, надежный заслон опьянению поставили съеденные салаты, картошка, жареная курица и бабушкины соленые огурцы. А еще здоровый метаболизм растущего организма, не пораженного вредными привычками.

В четырнадцать лет Толя Кутепов первый раз в жизни напился до беспамятства. Хватило мешанины из пива и вина в компании с пацанами и девчонками на берегу озера.

В пятнадцать он убрался водкой и всю ночь проспал на поляне городского парка, куда пришел с теми же пацанами и девчонками. В семнадцать он попробовал похмеляться. И ему понравилось это ощущение, будто воспаряешь над землей, выбравшись из могилы. В двадцать один год родители первый раз его закодировали. Это помогло окончить университет. Вторая кодировка случилась года через три. Затем они следовали практически ежегодно. В один из периодов трезвости он женился на милой девушке, которую в соответствии с обликом звали Мила. Она сильно удивилась, когда добропорядочный муж спустя полгода безоблачной семейной жизни ушел в трехнедельный запой. Но по наивности решила, что это какой-то необъяснимый эксцесс. И подумала, что больше такого не случится. Спустя два месяца Кутепов запил на пять недель. Дома он почти не появлялся. На работе, конечно же, тоже. Где пропадал, он и сам помнил с трудом. Явившись как-то под утро, грязный, вонючий, с диким отходняком, Кутепов услышал от Милы:

— Я собрала вещи и ухожу. Я возвращаюсь к Николаю.

В этот момент Кутепову было глубоко плевать, что Мила уходит и кто такой Николай. Он знал, что под ванной на черный час припрятана чекушка. Это было важнее всего на свете. Хотелось поскорее достать ее, отпить, постараться не выблевать, а потом лечь и ждать неизбежного ада. Мила и правда ушла. Кутепов три дня лежал. Ну как лежал? Он ворочался, потел, перебирал ногами, пил воду и тут же возвращал ее в тазик у кровати, прислушивался к звукам в голове, молился Богу, прижимал к груди руки, пытаясь удержать убегающее сердце. Да, Милы в его жизни больше не стало. Они развелись. Кутепову было тридцать лет. Через год случилась белая горячка. Его увезли в психушку и там рассказали, что он бегал по улице в трусах с гладильной доской под мышкой и молотком в руке. В тридцать пять Кутепов решил завязать всерьез. Жизнь висела на волоске. Он это понимал, будучи неглупым и образованным человеком. Снова была годичная кодировка, а потом он умудрился еще два с половиной года продержаться силой воли. Это были его золотые годы. Анатолий подыскал приличную работу и вторично женился. Ее звали Наташа. И Наташа, конечно, тоже сильно удивилась, когда муж запил на месяц. Когда он бился в агонии очередного отходняка, она как часовой ходила у кровати и пыталась всячески Кутепова пристыдить. У него закатывались глаза. В какой-то момент ему почудилось, что они даже сделали полный оборот вокруг оси. Руки немели. Ноги сводило судорогами. Сердце своей скорострельностью давало фору знаменитому немецкому пулемету MG-42.

Наташа говорила:

— Как тебе не стыдно?! Мне с работы звонят, родители звонят, где ты? Я тут с ума схожу…

И все в таком духе, что он уже множество раз слышал, например, от родной матери.

Затем Наташа сказала:

— Тебе нечего мне сказать?

Ему было:

— Принеси водки, подыхаю.

Наташа ушла. Но не за водкой, а от Кутепова. Он выжил. Посетил несколько рехабов. Из двух сбегал. Еще в двух послушно провел полный срок. Кодировался. В моменты трезвости сходился с женщинами, начинал пить, расходился. Однажды, пьяный, подумал: «Надо на алкоголичке жениться». Однако в третий раз он женился на хмурой симпатичной женщине по имени Евгения. Она имела богатый жизненный опыт. В молодости провела год в женской колонии за кражу сапог. Некоторое время зарабатывала на жизнь проституцией. Была дважды замужем. Сделала аборт, затем пережила выкидыш. В общем, когда Кутепов запил на несколько недель, ее это не удивило.

Картина была почти та же.