У смерти шесть причин - Саша Мельцер

Юстас – человек увлеченный, но, казалось, скептически настроенный. Я тоже мало во что верил – взывал к высшим силам, когда мне нужна была помощь, а в хорошие периоды забывал о щедрости вселенной. Поначалу, читая книги о норнах, я казался себе дураком – какие-то фолианты, тайны, ритуалы. А потом увидел в одном переплете картинку, где ожог от нити обвивал запястье. Точно такая же была и у Юстаса.

«Встретимся у астрономических часов через пятнадцать минут, – приходит от Мадлена сообщение. – У Бьерна скоро день рождения, хочу устроить ему праздник».

Мне не до вечеринок, я отправляю сухое: «Ок», а потом укладываюсь на бортик. Тихое журчание рядом успокаивает. Юстас теперь является почти каждую ночь, но я стараюсь не обращать на него внимания. Он ходит по комнате, зовет меня, его душу явно что-то тревожит, и он не может отпустить меня. В ушах слышится легкий звон, если я еще хоть немного тут пролежу, точно задремлю.

Ногу приходится спустить, следом за ней – соскрести всего себя с фонтана. Меня не волнуют проходящие мимо студенты и профессора, которые недовольно цокают. Я одергиваю пиджак и ослабляю форменный галстук, который все больше напоминает удавку, а потом тащусь к астрономическим часам.

Они стоят в старом корпусе общежития, где живет Сандре. Когда-то этот корпус был учебным, но потом академия начала принимать все больше учеников, и его пришлось отдать под спальное крыло. Комнаты там расположены только на первом, втором и третьем этажах, а вот на четвертом – небольшой уютный холл с астрономическими часами. Они показывают не только время, но и движение планет, приливы и отливы, фазы луны. Я падаю в мягкое старое кресло, пока жду Мадлена. Интересно, он попросил прийти кого-то еще или только меня?

С любопытством разглядываю часы, позолоченные стрелки медленно делают круг и, кажется, не двигаются вообще. Планеты, прикрепленные на металлические штыри, тоже двигаются в хаотичном направлении. Я приглядываюсь к надписи на латыни, которая выведена тонкими рукописными буквами: Tempus fugit. Напрягаю память, пока не приглядываюсь: ниже, под латынью, осторожно выгравирован перевод – «Время бежит».

«Символ течения времени…» – думаю я, вздыхая, и плавно поднимаюсь. Подхожу к ним ближе, чтобы разглядеть повнимательнее. Все планеты крутятся еще и вокруг своей оси, Луна – вокруг Земли, а большие стрелки указывают нам на время. Снова тяжело вздыхаю и мягко веду пальцами по темному деревянному корпусу. Символ есть, а вот что с ним делать – я не представляю.

– Все в порядке? – раздается за моей спиной. Голос сладкий и с приторно-картавой «р», я узнаю его сразу. Натягиваю на лицо улыбку и пытаюсь сделать вид, что Мадлен совсем не отвлек меня от разглядывания часов.

– Конечно, просто интересно планеты двигаются.

Мадлен бархатисто смеется.

– Говорят, что иногда они показывают тринадцатый час и барахлят перед экзаменами. Студенты молятся день и ночь.

– Чушь, зачем?

– Приносят удачу. – Француз пожимает плечами. – Не знаю, не пробовал. Просто слухи.

Мы усаживаемся в кресла рядом. Никто больше не приходит, поэтому предполагаю, что Мадлен больше никого и не звал. У Бьерна день рождения в начале марта, обычно мы просто скидываемся на небольшой подарок, но, видать, француз придумал нечто грандиозное, раз решил обсудить.

– Хочу устроить небольшую вечеринку в нашем тренировочном зале. Позовем команду, его одногруппников… Бьерн в упадке, его стоит порадовать.

– А в чем тебе нужна моя помощь?

– Понимаешь… – Мадлен тянет с ответом. – Мы с Сандре немного повздорили. Он, как капитан, мне добро не даст. А Эдегара нужно уговаривать вам вдвоем.

– С тренером ты тоже повздорил? – Я хмыкаю.

– Прекрати. – Он морщится и отмахивается от меня. – Просто вам больше доверия. В прошлый раз Бьерн во дворе академии запустил мини-салют, и его чуть не выгнали. Эдегар точно испугается, что он повторит это в зале.

Я хрипло смеюсь, вспоминая, как Бьерн и правда поджег небольшой фонтан, который перестал поддаваться его контролю и рассыпался искрами по всему внутреннему дворику. Конечно, в начале марта еще было снежно, все успели потушить, но разгневанное лицо директора и виноватое Бьерна оказалось незабываемым. Ему дали испытательный срок, который уже кончился, но, конечно, где Бьерн – там катастрофа, и с этим почти все смирились.

– Ладно, договорились.

– И было бы классно сброситься на вечеринку.

Рассерженно фыркаю. Казалось бы, французы – не самая жадная нация, но на Мадлене генетика дала сбой. Он сам придумал вечеринку, а теперь планирует устраивать ее на наши кроны. Может, он богатый – потому что на всем экономит? Если каждый раз ходить пешком и заставлять приятелей сбрасываться на общий стол, можно получить неплохую выгоду.

– Деловой! – Я возмущаюсь. – Сам придумал праздник, а мы – плати?

– Вместо подарка! – Мадлен улыбается и мягко встает с кресла, будто выплывает из него. – Маякни, как поговоришь с Сандре. Ты – настоящий друг.

Не уверен, что мы друзья. А еще не уверен в том, что, даже скинувшись на праздничный стол, позволю себе прийти без подарка. Киваю Мадлену, пока он вальяжной походкой пересекает порог и даже не спрашивает, согласен ли я. Так всегда: он ставит перед фактом, а потом три шкуры спускает, когда что-то не выполняется. Я достаю телефон и сразу договариваюсь с Сандре о встрече.

Перед тем как уйти, снова бросаю взгляд на часы. Отражаюсь в них сам, а за моей спиной еще три силуэта. У них нет лиц, только фигуры, и от их рук тянутся нити. Меня передергивает, и я закрываю глаза.

* * *

Решив, что правильно опознал все знаки, решаю выбраться к часам ночью. В рюкзак прячу воду, кусок белой нити, найденной в тумбочке у Юстаса, и пару огарков от свечей. Их хватит ненадолго, но других у меня не было, поэтому я надеялся, что они подойдут. Сидя на кровати, я пытался отдышаться от волнения и сбросить с себя тревожность – выползать из комнаты ночью небезопасно, но днем у астрономических часов толпится слишком много народа. Конечно, условия таинства в ритуале не было, но мне бы не хотелось, чтобы в меня, как в дурака со свечками и нитками, тыкали пальцами все кому не лень.

Страх сжимает горло не только из-за этого. Юстас делал этот ритуал, чтобы получить поддержку норн и их удачу, а я собираюсь его отменить. Может, он их вызывал, может, просто чем-то жертвовал – например, своей кровью, – и они его слышали. Но я не знал, можно