Плавучие гнезда - Полина Максимова

В этот раз мама взяла с собой манок, чтобы мы справились быстрее, хотя я бы предпочла сама подмечать добычу – эти рябые курочки с рыжими боками сливаются с пожелтевшей травой лесотундры. Мне нравилось концентрировать все свое внимание на едва уловимом колыхании впереди. Голова в эти моменты была абсолютно пустая, только недвижимая трава передо мной, только она меня интересовала, будто ничего другого в жизни не было. Я лежала на земле, боялась двинуться. Земля остывшая, но мягкая, она готовилась ко сну под толщей снега. Говорят, под сугробами очень тепло. Я нащупывала мох, срывала его мягкую верхушку и ела ее. На вкус мох как гриб, а по текстуре не сравнится ни с чем. Мягкий и влажный мох тает во рту. Один из самых прекрасных моментов моей жизни – лежать на земле, жевать мох и наблюдать за травой перед собой.

Но в тот раз мама не позволила мне насладиться этим, она стала выдувать манком трели, призывая диких курочек. Глупые птицы отвечали на мамино фальшивое чириканье, позволяя нам с легкостью себя обнаружить. В тот раз нам удалось подстрелить двух куропаток на земле и еще двух влет. Больше нам и не нужно было.

– Сегодня ты будешь потрошить и ощипывать, – сказала мама.

– Мам, ты хочешь, чтобы меня стошнило? – простонала я.

– Тебе только на пользу это пойдет, – отрезала она, и мы пошли искать подбитую дичь.

Высокая соломенного цвета трава впереди нас всколыхнулась и замерла.

– Ну иди, добей ее, чего ждешь, – сказала мама.

Пока мама подбирала подстреленные тушки, я медленно кралась и вглядывалась в траву. Раненая птица притаилась, но ради ее же блага я должна была найти и добить ее. Куропатка могла быть где угодно, она быстро бегает, хорошо умеет лавировать и менять направление. Если бы она не была ранена, то я бы даже не увидела, как шевелится трава. Скорее всего, найти ее теперь уже могла только собака, но мама не отстанет от меня, пока я не добью птицу.

Я остановилась и прислушалась, закрыв глаза. Мама считала, что женщины охотятся лучше мужчин. У нас острее слух и больше терпения. А по поводу нас с ней мама к тому же считала, что мы обладаем чем-то вроде шестого чувства, поэтому никогда не возвращаемся с охоты с пустыми руками. С севера подул ветер. Я почувствовала его на своей шее. Но больше я не чувствовала ничего. В своей матке я ощущала только пустоту, никаких признаков жизни, и в своем сердце тоже.

Вдруг я услышала шелест травы и открыла глаза. Слева от меня показалась куропатка, она только трепыхалась, а взлететь не могла. Я пошла в ее сторону и схватила взъерошенную птицу с оттопыренным крылом.

Одной рукой я взяла куропатку за лапки, пальцы другой руки положила ей на шею: указательный и средний – на затылок, большой палец – под клюв. Я вытянула ей шею во всю длину и переломила позвонки. Под затылком пошла кровь. На всякий случай я пощупала глазные яблоки куропатки, чтобы убедиться, что она точно умерла. Никакой реакции.

Пока мама ходила за хворостом и разводила костер, я положила одну из куропаток на спину, надрезала ей грудь и стала сдирать шкурку, отстригая ножницами лапки и крылья и оставляя только голое мясо. Когда целая птица превратилась в бордовое тельце без головы, я подумала про эмбрион внутри моей матки, и меня вырвало. Я попросила маму продолжить, но она только помотала головой. Я снова стала разрезать теперь уже голую грудку куропатки, затем вытащила сердце, желудок, легкие и другие внутренности. Все пальцы были в крови, я замерзла, меня тошнило, дрожащими руками я передала маме мясо птицы.

– Что-то я не голодна, – сказала я.

– На, порежь помидоры и лук, – сказала мама и подала мне овощи в пакете, нож и маленькую разделочную доску. – Я знаю, что ты беременна. Ко мне снова твой отец приходил. Пару недель назад я лежу, смотрю телевизор перед сном, вдруг слышу, будто входная дверь отворилась. Я, конечно, решила, что закрыть забыла и с ней ветер играет. Пошла проверить. Подхожу к кухне и слышу, что кто-то тяжело дышит, шумно так выпускает воздух из широких ноздрей. Кто-то большой и неповоротливый, что половицы под ним так и пели. Подкрадываюсь и заглядываю в дверной проем – а это медведь на двух ногах стоит и принюхивается. Я замерла, едва дыша, и медведь тоже будто совсем перестал дышать. Он опустился на все четыре лапы, посмотрел прямо мне в глаза, и знаешь что? Он мне улыбнулся.

– Мам…

– Нет, ты дослушай. Ты наверняка не знаешь, что у наших предков медведь был кем-то вроде оракула. Считалось, что медведь может предсказать рождение ребенка и даже его пол. Если при встрече с беременной женщиной медведь рычит, значит, у нее родится мальчик, а если медведь улыбается – девочка. Мне медведь улыбнулся.

– Мам, что за бред? Ты ведь не беременна.

– Я нет, но ты – да. Думаешь, как я узнала, что у тебя будет ребенок?

– Я сама удивилась, но решила, что, может быть, тебе Лев позвонил.

– Конечно нет. Я бы не стала общаться с этим мальчишкой у тебя за спиной. Две недели назад, когда я увидела медведя у себя на пороге, я поняла, что ты беременна, а его улыбка сказала мне, что у тебя будет девочка.

Я кинула очищенные и нарезанные овощи в котелок.

– Ты мне свой сон рассказываешь, или медведь в самом деле зашел к нам в дом? Как ты его выгнала?

– Да никак. Он сам вышел. Но знаешь, что еще странно. Я прошла на кухню, и медведь меня не тронул. Я налила воды в кружку твоего отца и в кружку для гостей, поставила их на стол, и медведь стал лакать воду из кружки твоего отца. Как думаешь, что это значит?

– Я не знаю, мам.

– Может быть, твой отец превратился в медведя?

– Ох, мама… Давай лучше готовить птицу.

– А я, по-твоему, что делаю? Знаешь, дочь. Всякое может быть в этих местах. Почему ты не веришь в то, что, помимо нас, в этом мире есть кто-то еще?

– Лучше скажи, мам, ты собираешься переезжать к нам? В такое время лучше держаться всем вместе.

– Мой дом здесь. И отец твой здесь. Не собираюсь я никуда уезжать, не верю я в это все.

– То есть в повышение уровня воды в океане ты не веришь, а в то, что