Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
Для такого крошечного заведения ярко горящих люминесцентных ламп тут было необычно много. Возможно, причина крылась в том, что в помещении не было окон. Но, помимо довольно современных светильников, внимание Чхэи привлекло еще кое-что. Прямо над столом с потолка свисала традиционная бумажная лампа-фонарик.
Абажур лампы с округлыми боками напоминал Чхэи пестрые фонари, что загорались на улицах во время празднования дня рождения Будды. Только этот, в отличие от тех, был сделан из традиционной белой корейской бумаги. По всей поверхности фонаря она собиралась в тонкие складки, в которых застревал синий свет. Сначала Чхэи решила, будто сама лампа была синей, но стоило ей приглядеться, и она поняла, что это пламя внутри фонаря окрашивало бумагу. В нижнем отверстии лампы на подставку была установлена уже наполовину сгоревшая свеча. Чхэи встала на цыпочки и придвинула лицо ближе к лампе, вглядываясь в рисунки на бумаге.
– Животные?.. – пробормотала она, щурясь.
На поверхности бумаги по кругу тянулись знакомые силуэты: двенадцать животных – знаков зодиака восточного календаря. Нарисованы они были вплотную, словно превращались друг в друга, – головы касались хвостов.
«Зачем они тут?» – подумала Чхэи, наблюдая за синим пламенем, что трепетало внутри фонаря. Она, словно завороженная, так пристально смотрела на покачивающийся огонек, что рука сама собой потянулась к нему. Когда ее пальцы почти коснулись лампы, послышался голос Тами.
– Фух, наконец-то закончили! – сказал он, вставая с места.
Чхэи отдернула руку и спрятала ее за спиной.
– Что закончили? – спросила она с напускным безразличием, изо всех сил стараясь не встретиться с настороженным взглядом хозяина Чэ. И только когда он отвернулся, Чхэи выдохнула с облегчением.
Тем временем Тами дотащил таз, полный золы, до двери и остановился перед самым выходом.
– Без меня чтоб ничего не обсуждали! Я, может, тоже послушать хочу! – серьезным тоном сказал он, по очереди взглянув сначала на Чхэи, а потом на хозяина лапшичной, затем подхватил тяжелый таз и вышел наружу.
Чхэи в круглое окошко смотрела на его удаляющуюся фигуру, ковыляющую по пустыне. Он шел тяжело, с каждым шагом ноги его увязали все глубже в песке. Похоже, золы в холодильнике было немало, и вся она теперь была в этом тазу.
Чхэи села за стол. В лапшичной их осталось двое. Хозяин Чэ то открывал, то закрывал холодильник, протирая тряпкой дверцу и петли.
«Он же чистый. Чего он там намывает?» – подумала про себя Чхэи, и в этот момент хозяин Чэ заговорил:
– Имя.
Как вопрос это не звучало, и Чхэи даже не поняла, что он обращался к ней.
– Зовут тебя как, спрашиваю, – повторил он раздраженно, и она наконец оторвала взгляд от его спины, с усердием склоняющейся над холодильником.
– Меня? – переспросила девочка, но ответа не последовало. Ну, в лапшичной были только он и Чхэи, так что она, хоть и вздохнула обиженно, подумала, что смысла препираться нет. В конце концов, ее сюда силой не тащили, пришла сама. Девочка послушно ответила на вопрос:
– Ён Чхэи. А вас?
– Я хозяин этой лапшичной, господин Чэ. Как ты здесь оказалась?
– Подождите. – Напрасно злить его Чхэи не хотела – снова могла оказаться за дверью, но, сама от себя не ожидав, все равно перебила его. – «Чэ» – это фамилия, а зовут вас как? Не «хозяин лапшичной» же.
Его рука, тщательно намывающая холодильник, замерла. Он задумался и лишь бросил туманное: «Не знаю». Опершись руками о колени, хозяин Чэ поднялся и подошел к раковине, сполоснул тряпку, выжал ее, заметил недоумевающий взгляд Чхэи и добавил:
– Долгая история. Лучше ты сначала расскажи, как сюда попала.
Чхэи не знала, с чего начать: ответить на вопрос или начать возмущаться тем, что он даже не собирался называть ей свое настоящее имя. Пока она колебалась, хозяин Чэ снова принялся намывать холодильник.
– Чего молчишь? Если придумываешь, что бы такого соврать, то лучше уходи.
– Почему придумываю? С чего вы решили, что я вру? – Чхэи тотчас выпрямилась на стуле. – Повторите вопрос…
– И это все?
– Все.
Хозяин лапшичной раздраженно выдохнул, скрестил ноги и снова стал массировать пальцами виски. Он пытался понять, можно ли верить ее словам и можно ли ей что-либо рассказывать.
Если она врала, то откуда знала про пещеру? А если предположить, что она все-таки пришла по адресу, что она гостья, то почему была совсем на нее не похожа? К тому же, когда встает солнце, путь, ведущий к лапшичной, пропадает, так как же она сюда дошла? И что за странное чувство он ощутил сегодня утром?
Ко всему прочему он не мог прочитать ни единого воспоминания этой девчонки – ни из ее прошлой жизни, ни из нынешней. Он ничего не видел и не слышал. Именно поэтому вначале принял ее за пустынную душу. Хозяин Чэ чувствовал себя сбитым с толку.
– Я что… умерла? – Чхэи заметила его встревоженный вид, и ее сердце замерло.
– Пока нет.
– «Пока нет»?! То есть скоро умру? Что это за место? Ад? Тогда, может, я лучше вернусь в пещеру и…
– Хватит. – Он сел за стол и поднял ладонь, пресекая ее сбивчивую речь. – Давай медленно, по одному вопросу. – Искренность в глазах и голосе девочки не казались притворством, поэтому он продолжил, внимательно наблюдая за ее реакцией: – Раз уж попала ко мне в лапшичную, значит, твое время еще не пришло. Пустыня – это «пограничная территория» между Мирами.
– Пограничная территория? Как между странами? Когда штамп в паспорт ставят и вот это все?
Его пальцы вновь с силой нажали на виски. Он уже догадывался, что впереди его ждали долгие и утомительные объяснения, и предчувствие его никогда не обманывало.
– Ты ведь знаешь, что существует Мир Живых и Мир Иной?
– Знаю, но… Это не выдумка? Мы после смерти правда попадаем «на тот свет»?
– Да. И эта лапшичная – транзитный пункт между тем миром и этим, Пограничье. А туннель, по которому ты пришла, – путь для тех, кто сюда попадает.
Чхэи ахнула и широко раскрыла глаза.
– Я что, тоже на тот свет отпра…
– Еще раз меня перебьешь – выставлю за дверь.
Хозяин Чэ резко нахмурился, и Чхэи поспешно прижала ладонь к открытому рту. Удостоверившись, что девочка наконец молчит, он сцепил пальцы, подпер ими подбородок и начал рассказ:
– Всем в нашей вселенной управляют двенадцать богов, духов-хранителей. Люди о них знают как о двенадцати зодиакальных животных.
Чхэи вспомнила рисунки на лампе.
