Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

В итоге Майтен и Паркер оказались на захудалой заправке в Долине Мертвых, где имелись бар и продуктовая лавка. В баре несколько человек пили джин и разговаривали вполголоса – кто за столиками, кто у стойки. Мужчина в сдвинутом набок берете, чей точный возраст определить было трудно, но явно преклонных лет, указал им на телефон, скрытый за мешками с рисом и зеленью. Констанцо на сей раз был трезвым и соображал нормально.

– Я не нашел тебе замену, а сам не имею лишнего времени, чтобы скакать по дорогам, так что ничего у тебя с этим твоим отпуском не выйдет, – сказал он как отрезал, узнав голос Паркера.

Но тот быстро перебил его, пока старик не начал по своей привычке жаловаться, что могло растянуться надолго.

– Сейчас у нас другая проблема, меня задержали жандармы, – сообщил он и, пока вкратце рассказывал о случившемся, слышал, как Констанцо непрерывно кашлял и отплевывался, хотя это было лишь способом потянуть время. Паркер повторил сказанное, несколько сгустив краски, так как боялся, что хозяин плохо его понял.

– Я не верю ни одному твоему слову, – заявил тот, не скрывая бешенства. – В последний раз ты придумал что-то про поломку грузовика, чтобы смотаться невесть куда с бабой, подхваченной на дороге. И вообще, ты вечно изобретаешь какие-то несчастья, лишь бы не работать.

Тут Паркер громко выругался, и клиенты бара настороженно примолкли, а бармен поспешил к нему, чтобы узнать, не случилось ли с ним чего. Майтен попыталась его утихомирить, но Паркер отстранил ее рукой. Перепалка продолжалась еще несколько минут, пока он не заорал так, что задрожали стены:

– Подлая скотина! – И, бросив трубку, какое-то время молча сидел и глядел в пустоту.

Посетители бара вернулись к своим разговорам, а бар – к своему обычному ритму. Паркер попросил стакан джина, выпил залпом и тотчас заказал второй. Чтобы сумерки не застали их в поселке, они решили не мешкая пуститься в обратный путь, расплатились и вышли на улицу, где бушевал ветер, из-за которого было невозможно идти не спотыкаясь. Но они надеялись, что вот-вот появится какая-нибудь машина и довезет их до места.

– Я хочу домой, – прошептала она.

Паркер глянул на нее с изумлением:

– Домой? У нас нет дома!

Майтен сделала еще несколько шагов и преградила ему путь со словами:

– Есть, пока еще есть.

– Но мы там застряли накрепко и не можем двинуться с места.

– А нормальные дома и не должны никуда двигаться.

– Неужели ты хотела бы остаться там жить, имея в качестве соседей инопланетян?

– Дом – это ты и я, а вовсе не грузовик. Именно это и называется домашним очагом.

Паркер надолго задумался, с интересом поглядывая на Майтен, а потом признался:

– Домашний очаг… Никогда раньше мне не доводилось использовать такого выражения.

Майтен пристально посмотрела ему в глаза, словно утверждая свое присутствие не только на этих дорогах, но и в его жизни.

– Привыкнешь, – сказала она, а потом они двинулись по шоссе и шли, пока очертания заправки не пропали из виду.

Примерно через час Паркер услышал за спиной шум мотора, вышел на середину дороги и раскинул руки в стороны. Машина ехала очень быстро и, ловко вильнув, обогнула его и помчалась дальше. Еще час спустя они все еще шли: она – еле передвигая ноги и накинув на голову платок, а он – подняв воротник плаща, поворачиваясь к ветру то одним, то другим боком и держа во рту погасшую сигарету.

– Никогда еще мне не случалось пройти столько ради одного телефонного звонка, – сказала Майтен, лишь бы что-то сказать, хотя на шутки сил у нее уже не осталось.

Паркер вздохнул:

– А ведь сейчас мы могли бы гулять по центру столицы.

– Давай забудем про Буэнос-Айрес и подумаем, что станем делать завтра, – бросила она, не отрывая глаз от разделительной линии на асфальте, которая напоминала сейчас слабо натянутый канат.

– Давай забудем про завтра и подумаем, где проведем ночь, если никто нас не подберет, – в тон ей ответил Паркер.

Бруно вонзался в равнину с неудержимостью пущенной из тугого лука стрелы. Он пригнулся к самому рулю, чтобы обмануть ветер, который упрямо толкал его назад и хлестал по лицу, так что кожа сделалась упругой, и лицо от этого словно помолодело. У Бруно не было намечено определенного маршрута, он вел себя как зверь, который преследует добычу, подчиняясь исключительно своему чутью. Дорожные указатели он игнорировал и вообще не слишком задумывался, куда едет – на юг или на север, повернет на развилке в ту сторону или в другую, увидит впереди озеро или пустыню. Когда дорога шла вверх, мотор жалобно кряхтел. Бруно вез с собой две канистры с бензином, висевших по бокам, а также бутыль с питьевой водой и сумки, а свернутые в рулон покрывала подложил на сиденье. Одет он был в потертую кожаную куртку, перетянутую ремнями с привязанными к ним компасом и биноклем. За спиной висел рюкзак и торчала полученная от боливийцев коса. Во время этой безрассудной гонки Бруно останавливался только для того, чтобы запастись продуктами или навести справки. Всякий раз, завидев на очередной стоянке грузовики, он сворачивал к ним и, как взявшая след собака, рыскал вокруг и вынюхивал, нет ли среди них того, что нужен ему. Он, подобно хищной птице, сужал круги и осторожно заглядывал в окна кабин. Если водителям это сильно не нравилось – а порой они откровенно выражали свое недовольство и даже кидали в него камни, – возвращался на трассу и продолжал бессмысленную погоню. А если дальнобойщики встречали его приветливо, он устраивал мотоциклу передышку, словно речь шла о верном коне. Ходил туда-сюда, разминая затекшие ноги, подсаживался к компаниям у костров и спрашивал, не видел ли кто девушку, похожую на Майтен. Мужчины смотрели на него с любопытством, воображая самые невероятные истории, которые могли крыться за подобными вопросами, но при этом вся его фигура, весь его взбудораженный и диковатый вид внушали им уважение. В итоге Бруно получал много всяких сведений – иногда ложных, иногда точных, но в любом случае помочь ему хотели искренне и от чистого сердца, цель же у всех была одна – подбодрить и обнадежить этого одинокого человека, на лице которого застыла неизбывная печаль.

Как-то раз он сделал остановку в