Райский сад - Елена Фишер
Когда Лея наконец разорвала упаковку, я своё мороженое-кактус уже почти доела.
– Жаль, что не всё мороженое обсыпано этими хрустяшками, – сказала я. Мне нравились эти микровзрывы у меня во рту.
– Они жадины, – сказала Лея, надкусывая свое мороженое-сэндвич.
Мы ещё потоптались около киоска и полистали пару журналов.
В какой-то момент Давид спросил:
– Хотите купить какой-нибудь?
Лея показала ему средний палец:
– Теперь уже нет.
И мы отвернулась от Давида с его киоском.
Дома я положила моноласту в изножье своей кровати, причём так, чтобы она выглядывала из-под покрывала.
Потом перебрала свою грязную одежду. Поднимая и разглядывая каждую вещь по отдельности.
Своей красной выгоревшей майке я сказала:
– Вот ты в самый раз для дороги.
Джинсовым шортам:
– А с тобой будем вместе играть в пляжный волейбол.
Новому платью:
– А тебя я буду носить вечером, гуляя по променаду.
– И это тоже в стирку? – спросила моя мать, когда я шла мимо неё с полной бельевой корзиной. Она сидела на кушетке и тыкала в кнопки.
– Конечно, – сказала я. – Тогда мы сможем выехать уже послезавтра! Самое позднее!
Стирать бельё было моей задачей. У нас не было собственной стиральной машины, но в подвале стояли несколько стиральных машин и две сушилки. С машинами были одни неприятности: то заняты, то сломаны.
Иногда я бросала в щель монетку, но машинка не включалась. Тогда я стучала по металлическому ящику. На нём болтался навесной замок, а на стене был приклеен лист бумаги в прозрачном файлике: «Взламывать бессмысленно! Опорожняем каждый день!» Но я ещё ни разу не видела, чтобы их в самом деле кто-то опустошал. А вот взломанными их я уже видела. Я распрощалась с мыслью о шарике мороженого и скормила ящику вторую монету. После этого в шланге обычно начинала булькать вода, а барабан приходил в движение.
Но на сей раз мне повезло. Потому что люди в большинстве своём спят по ночам, все машины, кроме одной, были свободны. Я стирала и сушила одежду половину ночи, но мне это было нипочём.
Всё нипочём, когда ты веришь, что на следующий день или через день начнётся лучшее лето твоей жизни.
6
Лучшее лето моей жизни закончилось, так толком и не начавшись. Оно закончилось одним телефонным звонком.
Мы как раз загрузили в машину наши вещи. На это потребовалось больше времени, чем мы планировали. Нам вдруг вспоминалось то одно, то другое, что мы непременно должны были взять с собой. Маленькую солонку на случай, если в дороге нам захочется поесть яиц. Купальную шапочку моей матери – на случай, если там, где мы будем принимать душ, не будет ручного распылителя. Две новые тетрадки для заметок, потому что я хотела по дороге вести записи. И, конечно, книги. Я уложила в сумку столько книг, что моя мать только покачала головой. Она утверждала, что из-за этой сумки нам придётся заправлять топливный бак чаще, чем было запланировано.
– Сперва прочитай до конца хотя бы это, – сказала она, указывая на «В дороге» Джека Керуака. Я подобрала эту книгу на одной автобусной остановке. «Для того, кто мечтает сбежать» – было написано синей шариковой ручкой на титульной странице. Теперь она лежала в моей сумке на самом верху.
В конце концов, мы управились со сборами, но половины дня уже как не бывало, а мы ещё даже не съехали со стоянки. Мы решили отправиться только на следующее утро. Рассчитывали выехать с восходом солнца.
Моя мать и я уютно устроились на кушетке и поедали чипсы. Мы перепробовали множество разных вкусов, пока она не нашла наконец по-настоящему острые. Настолько, что губы горели, а во рту собиралась слюна.
Я листала журнал, который у нас забыла Луна.
– Прочитай-ка мне мой гороскоп, – сказала моя мать, облизав с кончиков пальцев порошок чили и уменьшив громкость телевизора.
Созвездием моей матери был Водолей. Под ним стояло: «Зачем вам сдерживаться, ведь живём один раз. Спокойно выходите из зоны комфорта и рискуйте. Побалуйте себя разнообразием и начните что-нибудь новое».
Моя мать была большим мастером начинать что-нибудь новое. Прежде всего тогда, когда речь шла о мужчинах. Я знала, что это была не лучшая идея – читать ей её гороскоп. Я пробежала глазами остальные знаки и выбрала гороскоп Тельца: «Используйте свой рассудок, когда планируете что-то важное, иначе вы можете больно удариться носом о землю!» – зачитала я, пытаясь быть серьёзной, как диктор новостей.
И как раз когда моя мать открыла рот, чтобы возразить, зазвонил телефон. Она снова закрыла рот, встала и подошла к зарядному устройству, но телефона на месте не оказалось. Она перевернула диванные подушки и подняла с пола стопку рекламных буклетов.
– Билли, да помоги же мне его найти!
Мне не хотелось вставать. Я надеялась, что он сейчас перестанет звонить. Но он продолжал. Я нашла телефон в ванной. Но не успела ответить, как мать взяла его у меня из рук.
– Да? – сказала она.
Потом села на крышку унитаза и долго больше ничего не говорила. Лицо у неё ничего не выражало, но по тому, как она правой рукой обхватила своё тело, я видела, что происходит что-то неладное. Я корчила гримасы, пытаясь языком жестов выяснить, с кем она разговаривает, но моя мать отмахнулась и больше не смотрела на меня. Я ткнула её в локоть, но она раздражённо отмахнулась и вытолкала меня из ванной.
Я смирилась и решила отнести Луне её журнал, пока моя мать не заметила, что я зачитала ей не тот гороскоп.
Луна открыла сразу. Её загорелые ноги торчали из голубых джинсовых шортов с растрёпанными краями. Майка была без рукавов, бирюзовая, как Карибское море. Иногда я думала, что все те его фотографии, должно быть, поддельные. Быть того не могло, чтобы существовала на самом деле такая красота.
– Привет, малышка!
Луна часто называла меня так, но меня это не смущало. Наоборот, мне даже нравилось. В этом было что-то утешительное для меня. Как будто она мне сестра.
Мы сидели с ней на полу в позе портного. У Луны не было мебели, кроме кровати, стула, на котором лежали её платья, и туалетного столика, перед которым стоял пуфик. Её квартира была ещё меньше нашей. Как только войдёшь, сразу оказываешься в её спальне, куда была встроена и кухонная ячейка.
– Надеюсь, ты пришла не для того, чтобы вернуть мне журнал,
