Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

— Что с тобой, Владимир?

И голос Капитолины Михайловны:

— У него жар… потрогайте лоб!

Кондрашов открыл глаза, увидел над собою темное небо.

— Тебе плохо, мой дорогой, — сказал Ильяс.

Кондрашов не знал, что с ним, только чувствовал, как сухо во рту и что-то надсадно, беспрерывно гудит в голове.

— Сейчас положу вам компресс, — сказала Капитолина Михайловна.

Он без удовольствия выпил несколько глотков теплой воды и снова смотрел в темное небо, слушал шорохи ветра. Еще раз показалось, что стоит у стены, но не башни, а маленькой крепости со внутренним двориком, с лабиринтом ходов. Как он видел через стену эти ходы и эти помещения, он не мог бы сказать, но если бы ему довелось войти в этот двор, он показал бы, куда они ведут, где надо опасаться ложного хода, чтобы не упасть в глубокую яму, куда бросали преступников. Он никогда не был в этой древней цитадели, но, кажется, присутствовал при ее постройке. Мало того, он сейчас лежал на площадке внутреннего двора, плененный или раненный в схватке или случайно забредший сюда, не в силах встать, не в силах повернуться на бок…

Он не знал, сколько прошло времени, когда рядом появился привезенный из райцентра врач, сделал укол и велел переправить Кондрашова в районную больницу.

Три дня пролежал он в полузабытьи в отдельной маленькой комнате. Все три дня и три ночи, когда Кондрашов терял сознание, он немедленно переносился в эту крепость, остатки которой открыл паводок Елеса. Только теперь он лежал не во дворе, а где-то на площадке башни, сгорая под солнцем, задыхаясь, умирая от жажды. А рядом, в нескольких шагах, сверкала на солнце голубая гладь воды, зеленели сады и высились в небо изумительные белые башни и минареты.

Еще два дня понадобилось, чтобы окончательно сбить температуру. Слабый, не способный подняться с постели, Кондрашов терпеливо слушал приставленную к нему пожилую санитарку, которая размеренно, с подробностями рассказывала ему о десятках больных, прошедших через ее руки.

На пятый день он спросил, какое число. Было первое сентября. Вспомнил, что у Саши первый день занятий, косо написал поздравление, упросил санитарку сходить на почту, дать жене телеграмму. Он был рад, что Саша теперь не сможет приехать, не узнает о его болезни.

Доктор был пожилой, любезный. Он заходил к Кондрашову по нескольку раз в день, но лишь на пятый день Кондрашов увидел его.

— Что же у меня было? — спросил Кондрашов.

— Скорее всего, нервное переутомление. Потому бред, беспокойство. Возможно, неизвестная форма лихорадки Деньков пяток полежите, увидим.

Это убило Кондрашова: еще дней пять!

— Завтра я разрешу зайти вашему заместителю, — пообещал доктор. — Каждый день надоедает.

— У меня нет заместителя, — сказал Кондрашов.

— А казах, который ни свет ни заря является в больницу?

— Это главный инженер треста.

— Но он назвался вашим заместителем! Я даже жену не пускал к вам.

— Она приезжала?

— Разумеется! По два раза в день.

Кондрашов осторожно спросил:

— Невысокая, полная, да?

— Совершенно верно. Или она не жена, как казах не заместитель?

Кондрашов улыбнулся, но не стал выдавать Капитолину Михайловну.

В этот день под вечер к нему прорвался Ильяс. Конечно, с Капитолиной Михайловной. Пожалуй, он больше всех был рад выздоровлению Кондрашова: уже кончился срок командировки, Ильяс устал, но уехать не мог.

Новостей набралось порядочно. Ильяс выкладывал их скопом. Дня через три будут сданы первые два жилых дома. Ремесленники показали себя молодцами, а мастер достоин наивысших похвал. Ильяс запросил еще группу: вчера прибыла, тридцать человек. К концу сентября будет поставлено не менее пятнадцати домов. Привезен трансформатор, Мухортов обещал к ноябрьским праздникам сдать линию и дать ток. Земляные работы на пятом пикете дамбы сегодня будут закончены. Завтра скреперы начнут выемку под нижний шлюз перемычки. За сентябрь и октябрь шлюзы вполне можно закончить.

Не так давно то же самое Кондрашов говорил Ильясу, и тот назвал его фантазером.

— Но верхний шлюз придется сместить ниже промоины метра на три по течению. Одну из стенок ставить прямо среди промоины.

— Зачем? — спросил Кондрашов.

Ильяс посмотрел на Капитолину Михайловну.

— Да, да, — закивала она. — Я очень прошу. Там рядом, знаете ли…

— Стена, — догадался Кондрашов.

— Полагаю, древняя крепость, — добавила она.

— Из-за одного предположения отодвигать шлюз…

— Стена — уже не предположение, Владимир Борисович! Мы отрыли одну сторону, чтобы убедиться…

— Уже отрыли! — подтвердил Ильяс.

— Это крепость, вне сомнения! — воскликнула Капитолина Михайловна, косясь на дверь: врач просил как можно меньше говорить с больным, тем более о делах. — Конечно, более позднего периода, но очень интересная с исторической точки зрения. Она подтверждает, что люди здесь жили много столетий подряд. Менялся уклад жизни, архитектура строений, вполне вероятно, менялись ремесла… Извините, лекцию мы перенесем на другое время Я очень прошу поставить ваш этот…

— Шлюз, — подсказал Ильяс.

— Да, шлюз так, чтобы мы свободно могли вести раскопки.

— Надо посмотреть, как это будет выглядеть на месте, — сказал Кондрашов. — Когда начнете раскопки?

— В будущем году. Ребята мои уехали, — сказала с грустью, — скоро и мне пора возвращаться домой. На днях откроем четвертый могильник и… уже сентябрь, Владимир Борисович, птицы летят на юг.

Да, уже сентябрь! Под летом подведена черта. Еще будут теплые дни, чудные осенние ночи, будет «бабье лето», согретое осенним солнцем, оплетенное нитями паутин, но лето уже прошло. Уедет и Капитолина Михайловна. Потом придут дожди… Кондрашов вздохнул, посмотрел на окно. Капитолина Михайловна заметила вздох, участливо положила руку на плечо:

— Все будет хорошо, Владимир Борисович…

Скоро они ушли. А грусть осталась. Кондрашов не знал, что привело грусть. Осень? Ее еще нет, за окном ярко светит солнце, щебечут птицы. Дела на участке идут хорошо. Вон как доволен Ильяс! Не пришлось попасть домой? Выпишут, поедет. О чем же тогда грустить?.. И понял: скоро уедет Капитолина Михайловна.

Кто же приедет в следующем году раскапывать крепость? Хорошо, что Ильяс пробыл неделю, попекся на солнце, посмотрел на работу!.. Что только Кондрашов будет делать с дамбой обвалования. Нуднейшая предстоит затея. В самом деле, рвануть бы там землю, перебросить на берег водохранилища! Посоветоваться с Ильясом, пока он здесь? Сколько потребуется взрывчатки, сколько времени уйдет на подготовку? Надо прикинуть, подсчитать, сравнить с машинной работой. Двойная цепь взрывчатки: первая цепь поднимает грунт, вторая бросает его на место дамбы… Подгоняй потом бульдозеры, выравнивай гребень, очищай откосы, и делу конец.

В глубоких сумерках больница содрогнулась от рева моторов самосвалов. Приехали