Работа в измененном состоянии сознания - Светлана Николаевна Павлова

Земля моя, любимая, родная!

Позволь мне быть песчинкою на берегах твоих,

Водицы каплей в синих океанах,

Молекулой в камнях, эфиром в небесах,

Частичкою и в людях и в животных.

Позволь же мне служить тебе!

Позволь помочь тебе по мере моих сил!

Живи, Земля, цвети

И вечно здравствуй!

Потом ухожу в Овальный зал и спрашиваю у Братьев: «Чему и каким образом научиться в Белом Свете, чтобы как можно быстрее и эффективнее приносить пользу в служении?»

Ответили, что там есть программа и что выходить проще всего с помощью их шара.

Так я иду и на этот раз. Как и раньше — вокруг Белый Свет. Расслабляюсь и жду, что будет. Образовался темно-серый коридор. Я немного подождала. Ничего не изменилось. Тогда я думаю: «Непорядок, что еще за темнота!» И прожигаю его белым светом, как напалмом, а потом еще и горящий крест туда водружаю. «Правильно, — слышу, — это и есть твоя задача. Этим светом борись с тьмой. Им же можно чистить людей и лечить их». Вокруг Свет. Темнота исчезла. Больше ничего не происходит. Значит, на сегодня все. Ухожу.

Пример 28

Теперь я остановлюсь на интересном сочетании информации, полученной во время вещего сна, с продолжением ее в медитациях. У меня бывают сны, которые принято называть вещими. Информация в них бывает иногда прямая, как было в том сне, о котором я буду рассказывать сейчас и который имел продолжение в медитациях, иногда закодированная, требующая определенного осмысления. Итак, мой сон…

Вижу в сумеречном освещении унылый пейзаж без людей, без признаков жилья и растительности. Слышу голос: «Иди в другое измерение!» Вижу то ли колодец, то ли трубу со скобами вместо ступенек, идущими вниз. Страха никакого нет. Начинаю спускаться. Через несколько ступенек вдруг меня начинает сильно трясти, как на вибростенде. Удивительное ощущение вибрации и невесомости одновременно. В какой-то момент сознание отключается. Затем сразу же я вижу себя внизу в помещении. Кругом все белое, все углы скруглены, потолки сводчато-плоские, если так можно выразиться, и не очень высокие при такой большой площади то ли зала, то ли холла. Ощущение, что там много людей, но все они очень заняты и в помещении их не видно. В центре этого зала стоит женщина. От нее исходит такая любовь, такая благость и такая сила, что меня охватывает невероятное благоговение и мне хочется упасть на колени. Она мне протягивает руки и поздравляет с переходом. Далее следует объяснение, что испытанное мною ощущение и есть переход. Я спросила, можно ли мне называть ее Матерью. Получила отказ: «Сестра, коллега, старший товарищ, учитель, но не Мать». Я так и не догадалась спросить, кто же она. Затем Сестра (пока за неимением имени буду писать слово «Сестра» с большой буквы) показывает мне, где я буду работать. Приводит меня в лабораторию. Кругом приборы, химическая посуда. Переливают в колбах кровь. Она мне объясняет, что лаборатория биохимическая, здесь работают над кровью. Это и есть моя работа. Я удивилась:

— А как же астрономия?

— Потом, сейчас это главное.

— Почему именно я? Но ведь я ничего в этом не понимаю!

— Так надо, потом увидишь почему.

— Могу ли я снова побывать наверху?

— Можешь, только зачем тебе это? И каждый раз при переходах туда и обратно тебя будет трясти.

Но я все-таки иду. Снова вибрация с невесомостью, но значительно короче и легче. А наверху совсем пусто и темно: только растрескавшаяся сухая земля. Бр-рр! Возвращаюсь обратно. Спрашиваю у Сестры, почему тряска стала меньше. Она ответила, что так и должно быть, потом почти совсем не будет тряски (интересно, это и есть агония при умирании или что-то другое?). На этом сюжет сна заканчивается. Дальше начинаются медитации.

Целенаправленно в медитативном состоянии появляюсь в той биохимической лаборатории и начинаю работать с кровью. О методике и технологии говорить здесь не могу. Так было несколько раз. Шла работа — и все.

Однажды вечером чувствую — зовут. Иду прямо в биофизическую лабораторию. Вижу Сестру и убеждаюсь, что меня ждали. Теперь-то я уже спросила ее, кто она. Имя — Леда. В моих воплощениях я ее не видела (во всяком случае, в данный момент я не могу ее ни с кем отождествить). Спрашиваю:

— Правильно ли я поняла и выполняю свою задачу с кровью?

— Правильно. Скоро нужно будет много крови, но измененной, не такой, как сейчас.

— Почему все-таки именно я должна была это делать, ведь это очень просто и так могут делать и другие?

— Но такой вариант решения проблемы пришел в голову именно тебе. Каждому отведено свое место. Тебе дальше будут другие задания.

Она меня ждет и теперь ведет как бы на экскурсию. Вижу Обитель откуда-то сверху (почему-то всплыло мысленно именно такое название). Понимаю, что это где-то в Горах (я уже видела эту картину, когда посещала кабинет Ученого: на склонах лепятся белые одно- и двухэтажные домики с плоскими крышами). Все залито ярким, но очень приятным светом. Почва — разные оттенки желтого и бежевого, вернее, не почва, а скалы и дорожки. Затем мы оказываемся у Сторожевой башни. Она высокая, прямоугольная, на самом верху какие-то устройства (видимо, для слежения; я их не знаю, отдаленно напоминают то ли антенны, то ли радары). Вход на территорию через башню неширокий, арочный, с обычную одностворчатую дверь, но без нее. Мы проходим через этот вход. Леда говорит, что нас ждут, берет меня за руку и ведет в один из белых домиков. Путь помню: немного вверх по левой от входа дорожке. Дом находится на уступе справа. Я его узнала — именно в нем находится кабинет Ученого. Мы входим. Кроме хозяина, там оказались мой друг — спутник по путешествиям в шаре, Композитор и Художник (все — мои самые любимые, вот компания! Только Политика и Театрального деятеля не хватало!). Они такие радостные, веселые, приветливые! Меня захлестнула идущая от них волна светлой доброжелательности. А какие улыбки! Какие лица! Как часто я упираюсь в то, что нет слов, чтобы описать то, что видишь, слышишь, а главное — чувствуешь. Информация от Композитора: зайти в магазин пластинок на Невском; от Художника — чаще листать альбом и бывать в Русском музее. После этого они исчезли. Наблюдения по одежде: Ученый одет во что-то строгое и однотонное, цвет не темный, но и