Трон Соломона. Священная гора в городе - Валентин Леонидович Огудин
Пещеру на западном склоне второй вершины горы называют Чилтанхона, что означает «помещение чильтанов». В мифологии ираноязычных народов Средней Азии «чильтаны» – сорок сверхъестественных существ, незримо живущих среди людей. Считается, что регулярным местом их сбора являются разные удаленные от взглядов места, в том числе и пещеры.
Третья вершина горы именуется Кеклик-Учар – узбекск. «кеклики летают».
Грот на восточном склоне третьей вершины называют Хуркыз, что в переводе с киргизского языка означает «гурия» – «райская дева», обитающая, согласно поверью, в гроте. Другое его название – Тешикташ – в переводе означает «дырявый камень», где «тешик» – «дыра» и «таш» – «камень».
На южном склоне третьей вершины находится грот Руша-Ункур. Местные жители считают, что название означает «пещера красной (кирпичной) глины». Здесь «руша» – бытовой термин, примененный к «красной пещерной земле», так называемой terra rossa, содержащей окислы железа. До обустройства грота под краеведческий музей он среди европейских жителей города Ош был известен под названием «Пещера Орлов».
На гребне третьей вершины находится сквозная щелевидная пещера Куйхона. В киргизском языке «куй» «кургуй, или жергуй» – «глубокий овраг, расщелина с высокими берегами», то есть узкий вытянутый объект, не имеющий над собой свода. Узбекское по звучанию слово «хона» – «комната, помещение» – самостоятельно в географических названиях не применяется, а служит для обозначения внутреннего объема. Поэтому сочетание «куй» – «хона», примененное к пещере, уже обозначает не овраг, а «подземную полость» определенного вида.
Перевальную перемычку между третьей и четвертой вершинами горы старожилы называют Эгар-Тог – «гора-седло».
Четвертую вершину местные жители зовут Кучатлик-Тог – «гора саженцев». Западная ее оконечность именуется Катлама-Тог – узбекск. «гора – слоеная лепешка», т. к. слои известняка, лежащие друг на друге, напоминают слоеное тесто.
Пятая вершина горы известна под названием Келинчик – узбекск. диалектн. «невестка». Ее северную оконечность именуют Кургошин-Тог – «свинцовая гора». Возможно, название связано со средневековой крепостью Кургошинтепе, некогда расположенной к северу от горы.
Исторические сведения о горе Тахти-Сулейман
Освоение склонов горы Тахти-Сулейман с культовыми целями прослеживается с эпохи поздней бронзы13 (XII–VIII вв. до н. э.). В 1967 году на южном склоне третьей вершины сотрудником Ошского музея Е. Д. Дружининой обнаружена керамика, характерная для земледельцев чустской культуры Ферганы. В том же году при строительстве дороги был вскрыт культурный слой. К его раскопкам приступила Ферганская археологическая экспедиция (ЛОИА АН СССР) под руководством Ю. А. Заднепровского. «Было раскопано 10 землянок на трех террасах, но их ранее насчитывалось несомненно больше, так как выявлено 15 жилых террасс»14. В процессе раскопок выработалось мнение, что поселение служило для обеспечения каких-то религиозных целей. В 1999 году из шурфа, заложенного в одной из полуземлянок, было извлечено более 40 ведер пепла. Находка позволила предположить, что здесь происходило постоянное, возможно, ритуальное возжигание огня15.
В античный период (IV–I вв. до н. э.) на равнине Ферганы существовало царство Давань. Л. А. Боровкова (1989, 2001) на основании детального анализа древних китайских источников установила, что в I веке до н. э. под горой был город (столица царства), называемый Гуйшаньчен (кит. «город у высокочтимой горы»). По мнению Л. А. Боровковой, прежняя столица Эрши была перенесена сюда, вглубь страны, в целях безопасности из-за событий, происходивших на западной границе царства: «…проведенные исследования данных «Ши цзи», «Хань шу» и последующих династийных историй показало, что г. Эрши находился в районе или даже на месте нынешнего г. Коканд, а г. Гуйшань – восточнее его или даже на месте нынешнего г. Ош… Он оставался столицей царства и в V в., когда Давань уже называлась Полоной»16.
Следующий исторический период, когда вновь появляются литературные упоминания о горе, относится ко времени прочного вхождения Ферганы в состав Арабского халифата. В X веке арабский географ ал-Истахри в сочинении «Китаб масалик ал-Мамалик»17 упомянул о горе возле Оша, на которой выставляются караулы для наблюдения за войсками. В более поздних источниках встречается старое, видимо, домусульманское, название ошской горы. Его в форме «Барака» одним из первых привел Джамал Карши (XIII в.): «Город Ош. В нем две небольшие горы Барака и Ханаф. Около Барака мазары святых и праведных и рядом с другими могила Асафа ибн Бархийа – везира Сулеймана ибн Дауда, да будет мир над ними обоими»18. Эти строки – важное свидетельство того, что уже в XIII веке в Оше был развит культ популярных мусульманских святых, истоки которого, несомненно, лежат в более раннем времени, но проявляются они, скорее всего, после X века, иначе Истахри, наверное, упомянул бы о столь значимом культовом месте, как это делали последующие авторы. Полное название Бара-Кух находим в воспоминаниях Захир ад-Дина Мухаммада Бабура (ХV в.)19, посвятившего горе три небольших абзаца, но не поведавшего никаких легенд, ограничившись общим замечанием, что о «достоинствах Оша дошло много преданий».
Зато гора Бара-Кух и строения на ней многократно упоминаются в средневековом сборнике ошских преданий20, где анонимный автор обобщил известные ему рассказы о Хазрате Сулеймане и дяде его со стороны матери Асафе ибн Бурхия. Записывание легенд отражает спрос населения на сведения подобного рода и указывает на рост популярности святыни, приведший, предположительно, в XVI – начале XVII вв. к смене названия Бара-Кух на Тахти-Сулейман.
Сборник является основным источником по агиографии ошских святых, содержащий, помимо разнообразных мистических наказов и обещаний благ по их выполнению, ценные исторические сведения, часть которых использована при написании настоящей работы. Перевод преданий на русский язык произвел в 1911 году Л. А. Зимин по тексту, опубликованному Н. П. Остроумовым в «Туркестанской туземной газете». В сборник включены мифологические рассказы, приписанные известным людям. Они переданы простой разговорной речью без каких-либо особенных восточных витиеватостей. Сюжеты примитивны и связаны общей тематикой – «землей города Ош», часто насильственно. Видно, что автор сборника не смог или не захотел подвергнуть их литературной обработке, чтобы сгладить многочисленные шероховатости и превратить «угловатое» содержание в связанное, развернутое повествование. Но необходимо отметить, что писавший неплохо знал мусульманскую кораническую мифологию и вполне осознанно переносил сюжеты на новую почву.
Приведу список тем в том порядке, как они поданы в сборнике: предание о Хазрете Адаме, пахоте на быках и возникновении названия города Ош; рассказ о мечети, построенной на горе Хазретом Сулейманом, и его визире Асафе ибн Бурхия, похороненном под горой; рассказ пророка Мухаммада о достоинствах Оша и мечети на горе Бара-Кух; об обращении жителей Оша в истинную веру (ислам) Хазретом Исой (Иисусом) и святом, похороненном под горой; о неком святом (без названного имени), сподвижнике Мухаммада, учившем 15 лет в ошской земле и похороненном под горой; о Ходже Ибрагиме (пророк Авраам),
