Единство красоты - Коллектив авторов
Душа и разум традиционного мусульманина были сотканы – и продолжают ткаться, пока жив традиционный ислам, – прежде всего, из представлений, почерпнутых из Корана, во-вторых, из пословиц и стихов, зрительных образов и форм; и всё это является выражением глубинных аспектов ислама. По традиции, речь мусульманина была уснащена стихотворными цитатами, которые неизменно утверждают исламские ценности. Берясь за перо, он входил в соприкосновение с красотой каллиграфии. Он мог оценить красивый ковер, узоры и краски которого символизировали для него исламский образ рая. Его душа напитывалась безмятежностью мечети или традиционного дома. Его ухо, приученное к небесной красоте коранической напевности, легко отличало музыку, долетающую с «иного» берега существования, от какофонии, которая нынче под именем музыки исходит из низших областей души. Целая цивилизация и культура, до глубины насыщенная духовными ценностями ислама, окружала мусульманина, помогая ему жить по-исламски.
В последнее столетие движение за модернизацию объединилось с движением так называемых реформаторов – вопреки их жестким расхождениям в вопросах права и теологии, – чтобы уничтожить это искусство и культуру и создать пустыню в душе мусульманина. Это позволило уродливейшим проявлениям современного индустриального мира с поразительной легкостью, всего за несколько десятилетий, истребить многое из бесценного художественного наследия ислама. Например, многие из красивейших исламских городов, включая и священные города, изуродованы новым градостроительством, чуждым духу ислама, архитектурой и внутренним оформлением зданий. Конечно, в немалой степени в этом повинна человеческая алчность в облике западных компаний с их стремлением к максимальной прибыли. К ним присоединились мусульманские коллаборационисты, которые полагают, что, добавляя к своим архитектурным творениям несколько арок или классических фасадов, они придают им нечто исламское. Однако скорость, с которой развивался этот процесс – до самого недавнего времени, не встречая особого противодействия, – есть результат небрежения духовным значением исламского искусства со стороны тех, кто стремился модернизировать исламский мир по западной модели или «реформировать» его возвращением к предположительно «чистому» исламу. Но эта концепция «чистого» ислама неизбежно создает вакуум в душе мусульман и подрывает как раз те силы, которые могли бы оказать сопротивление калечащему воздействию чуждой культуры.
Все же, в конечном счете, даже в тех регионах арабского мира, где увядание исламского искусства и культуры было заметней всего, теперь появилось стремление заново открыть культуру ислама. Молодые мусульманские архитекторы снова проявляют интерес к принципам мусульманской архитектуры, городской планировки и садовых ландшафтов. По крайней мере, в некоторых странах возродились старинные ремесла. Есть музыканты, которые стремятся сохранить классические традиции музыки, замечается и новая волна интереса к арабской и персидской литературной классике. В условиях нынешней борьбы за представление подлинного образа ислама это движение имеет большую важность. В конечном счете, с религиозной точки зрения оно может оказаться более эффективным, чем многие политические, социальные и экономические движения, которые поначалу ставят перед собой грандиозные цели, но редко достигают результата, который можно назвать подлинно исламским, ибо начало они берут не в сердце и уме верующих мусульман. Возрожденное внимание к традиционному исламскому искусству не может не иметь огромного значения с точки зрения самого ислама, поскольку искусство неразрывно связано с его сердцевиной. Священное искусство ислама есть дар Небес, исполненный барака, благодати. Во всех отношениях это искусство – благословение, в основе своей исходящее из Божественной Благодати, аль-Рахма.
Более того, существует еще одна функция, которую сегодня может выполнить исламское искусство, а сама функция – при правильном ее понимании – представляет собой большое благо и преимущество. В мире, переполненном ложью и фальсификациями, это искусство – вместе с доктринальной истиной – может служить критерием исламской сути всего того, что претендует считаться исламским. Искусство может служить критерием истинно исламской природы социальных, культурных и даже политических явлений или движений, в отличие от простого использования исламской символики и образности ислама в качестве лозунгов или средств достижения совершенно иных целей. Ислам на протяжении всей своей истории, во всей глубине и широте своих истинных проявлений, от архитектуры до портняжного мастерства, подчеркивал красоту и был не отделим от нее. А те, кто утверждают, будто выступают сегодня от имени ислама, сумели они создать некую форму прекрасного? Такие качества, как ясность, покой, гармония и равновесие, которыми характеризуется как исламская религия, так и художественные и культурные проявления ислама, – можно ли обнаружить их в том, что сегодня создают и производят эти люди? Можно вспомнить, что даже войска традиционного исламского мира – от тех, что сражались в битве при Бадре, до армий Саладина и янычаров – обладали благородством и красотой, находившими свое отражение в одежде, оружии и музыке. Разумеется, можно сказать, что в старину красивы были и войска христианских, индусских или буддистских стран, и что только современный мир сделал это невозможным. Это утверждение, несомненно, справедливо, но следует помнить, что в современном мире и государств таких нет, которые рассматривали бы свои вооруженные силы как христианские, индусские или буддистские и действовали бы на политико-военной арене во имя этих религий. Так что они свободны от бремени, которое лежит на тех, кто выступает и действует во имя ислама, для кого критерий исламского искусства сохраняет свою важность в определении подлинной природы сил, вовлекаемых в их кампании.
То же можно сказать и в отношении интеллектуальной и религиозной жизни. Сейчас много говорят об исламизации образования, экономической системы и самого общества, и многие отважно борются за достижение этих целей. Но выступления во имя ислама – как и во имя любой другой религии Бога – означают и большую ответственность. Полностью ли осознают те, кто готов выполнять эти задачи, что такое ислам за пределами предписаний шариата, четко определенных в Коране и хадисах? И здесь тоже – исламское искусство в универсальном смысле может служить действенным критерием, позволяющим судить как о природе этих процессов, так и об их успешности. Ибо ничто достоверно исламское не может быть лишенным тех качеств, о которых ранее шла речь в этой книге, качеств, порожденных исламской духовностью и проявившихся за долгий исторический период во многих регионах мира, в традиционных искусствах ислама – от гончарного дела до литературы и музыки.
То из традиционных искусств ислама, что дошло в сохранности до наших дней, особенно их священная сердцевина, то есть священное искусство ислама – есть бесценный дар Бога мусульманам, и не только им, а всем, кто чувствует возрождающую силу красоты, ибо она слита с истиной. Это искусство дает укрытие от бурь современного мира; оно служит животворным источником для омоложения тела и души и опорой для
