Сказки с базаров - Амина Шах

«О принцесса красоты, – заговорил он в немалой горячке, – приди ко мне, и да будем мы счастливы здесь, вместе навеки».

Он раскрыл ларь, и оттуда вышла отнюдь не прекрасная принцесса Кульфум, а седая и преотвратная обезьяна. «Да смилуется надо мной Аллах, – вскричал визирь. – Какие здесь навели чары? Кто мог бы предугадать, что, схоронив в этот ларь принцессу и отпустив его по воде, этим ее перевоплотит в сей устрашающий образ?»

Он знал, что при дворе было много могущественных чародеев, враждебных к нему, и он возвел всю вину на одного из них. Велев принести фруктов, он стал потчевать обезьяну, которая вела себя весьма дружелюбно и как будто бы понимала все, что он говорит.

«Принцесса, – говорил он, – я буду заботиться о тебе и содержать здесь в холе и неге, как ты приучена, пока ты снова не обретешь свой человеческий образ».

Он отказался от должности при дворе, чтобы прислуживать обезьяне и ожидать того времени, каковое, он был уверен, наступит, когда эта тварь превратится обратно в принцессу Кульфум.

В соседнем королевстве, тем временем, с большим ликованием справили свадьбу принцессы и принца, и принцесса отрядила вестоносца к отцу, поведав ему обо всех этих кознях и об их счастливом исходе. И с того дня все они зажили счастливо – не считая, конечно, визиря.

Глухой брат и слепой брат

Некогда жили два брата, звавшиеся Вахид и Рауф. Вахид был почитай что слепой, и Рауф был разве что не глухой, и однажды пошли они на большой пир. Когда пир закончился, они пустились в долгую дорогу домой.

«Плясали плохо», – сказал слепой.

«Да, и музыканты были прескверные», – сказал глухой.

Шли они, шли по солнцепеку, как вдруг, в одном уединенном месте, набрели на осла. Он имел такой жалостный вид, что глухой брат подхватил его за уздечку, и ослик пошел за ними. Несколько раз он принимался реветь от радости, что снова обрел хозяина, так как его владелец состарившись умер где-то в пустыне, и он много дней скитался один.

Все они брели себе неспеша, пока вдруг Вахид, тот, что был подслеповат, не налетел на нечто массивное, разбив себе палец.

«Ух, вай-вай-вай! – завопил он. – Да что ж это такое?!»

Рауф, тугоухий, закричал в ответ: «Это старый склеп, братец, и сверху тут сидят две саранчи. Давай-ка завяжем их в уголок моего платка. Разве знаешь, когда они вдруг понадобятся».

И вот две саранчи, ослик и братья отправились дальше в свою деревню. В одночасье налетела сильная гроза. Гром громыхал, как сундуки с сокровищами царя Сулеймана, когда их с грохотом поднимают из горы Каф, отроги которой, по аравийским поверьям, опоясывают всю землю, и сполохи молний сверкали, как никогда.

«Ох, – заговорил подслеповатый, – молнии еще ничего, но гром и правда что страшный».

Они побежали, чтобы укрыться, к большому разрушенному строению, некогда бывшему караван-сараем. Но только они закрылись за дверью единственной уцелевшей комнаты, как появились семь волшебных великанов-людоедов и забарабанили в дверь, чтобы их впустили спрятаться от грозы. Тугоухий не испугался, поскольку мало что слышал. Подслеповатый подошел к двери и закричал: «Кто вы такие, что тревожите почтенных путников в такой час?»

«Мы семеро дэвов, – в один голос проревели они и снова забарабанили что было сил. – Что ты за персона? Покажись-ка лицом».

Тут подслеповатый приоткрыл дверь и выставил в щель морду осла. В левое ухо животины он посадил одну саранчу, в правое ухо – другую. Пара саран-чей с хрустом вдруг впилась в ослиные уши, и ослик заревел так, будто на него напал лев.

Его зычный вопль взлетел до небес, и дэвы в страхе отпрянули. Неуклюже они заспешили прочь, а то как бы неведомый зверь не разорвал их в клочья. Так что братья вполне весело провели там ночь, на закуску испекши в костерке саранчу, вынутую из ослиных ушей.

Утром они проснулись, и – подумать только! – пол комнаты оказался усыпан дорогими каменьями и золотыми монетами. Тугоухий сказал подслеповатому, и вместе они принялись собирать всё что было драгоценного. Разделив на две кучки, они всё увернули в два свертка из своих головных повязок, потом уселись вдвоем на осла, по свертку перед каждым из братьев.

«Мы придем домой богачами и станем шейхами со множеством верблюдов», – завопил в ухо глуховатому слепой.

Но его брат замысливал украсть, вдобавок к своей, и долю подслеповатого, и он думал и гадал, как бы ему обокрасть злополучного брата – так он ополоумел от внезапно свалившегося богатства.

Дэвы, между тем, не очень от них отставали, поскольку они большие любители человечьей плоти, а шли они по следам ослиных копыт, остававшихся на песке. Скоро тугоухий заметил вдалеке их приближение. Он быстро стащил подслеповатого с осла, забросил оба узелка с сокровищами в кусты, возле которых встал осел, и стал вскарабкиваться на большое дерево.

«Поспеши, брат Вахид, – приговаривал Рауф, – полезай вслед за мной на дерево. Дэвы нас вот-вот схватят». Скоро они уже сидели на самой макушке. Но дэвы были тоже не дураки. Они встали друг другу на плечи и оказались с деревом почитай что вровень, и, меж тем как они покачиваясь топтались на месте, самый верхний дэв попытался стащить людей с их безопасной верхотуры.

Завидев их страшные образины, тугоухий брат ужаснулся, но подслеповатый, ничуть не сознавая угрозы, предовольный сидел себе на ветке, считая, что они в сохранности. Вдруг брат его случайно толкнул, и он свалился с дерева прямо на голову верхнего дэва. Ослик начал реветь, а тугоухий брат стал плакать, думая, что вот сейчас Вахида разорвут на куски, но, по счастливой случайности, подслеповатый, бывши таким размякшим, свалил всех дэвов на землю, а их туши смягчили его падение. Чудовища бесчувственно валялись под деревом, Вахид же оказался невредимым. Тугоухий скатился вниз и подобрал в кустах их узелки. Верхом на осле братья вместе помчались прочь, скача во всю прыть, на какую животинка оказалась способна.

Долго они скакали, пока наконец не достигли околиц своей деревни. Тут Вахид сказал: «Братец, дай-ка я пощупаю мой сверток с сокровищами. Сдается, он не такой большой, как тот, что ты увязал для себя».

«Нет-нет, – закричал тугоухий, – оба они одинаково большие и увесистые».

«Да нет, не одинаково, – сказал слепой Вахид, слезая с осла. – Дай пощупать твой сверток».

Так они и подрались. Рауф попытался сграбастать часть сокровищ подслеповатого, и свертки развернулись,