Корейские мифы. Исследование сказаний о токкэби, кумихо, богах и духах - Ю. Хи Джин

Изучение мифа о Тангуне позволяет исследователям развиваться не только в рамках изучения древней археологии и истории, но и в философии и фольклористике. С исторической точки зрения миф о Тангуне ставит важные вопросы: существовал ли в реальности Древний Чосон? И если да, то где и когда? С этнографической и философской точек зрения миф о Тангуне помогает взглянуть на идеологические аспекты, чтобы лучше понять специфические черты культуры корейского народа. Уже на этом этапе рассуждений ясно, что миф о Тангуне представляет особую ценность для представителей не только гуманитарных наук, но и социальных: через изучение популярности мифа в определенный этап истории ученые анализировали политические движения корейских государств.

В 1990 году правительство КНДР объявило о находке древнего захоронения. Могильник располагается в районе Пхеньяна, где когда-то, судя по мифу, находилась столица Кочосона. По заявлениям правительства КНДР, могильник принадлежит легендарному Тангуну, однако подлинность этих заявлений не подтверждена, так как независимые специалисты не провели экспертизу.

Согласно «Самгук юса», Тангун основал Кочосон на 50-м году правления великого китайского Императора Яо. Поначалу Тангун перенес столицу в город Пхёнъянсон, затем – в Асадаль. Его правление растягивается, судя по древним записям, на 1500 лет, после чего Тангун скрылся в горах и стал духом – на тот момент его возраст составлял 1908 лет.[13]

С уходом Тангуна заканчиваются и сюжеты с его участием, однако в народных верованиях сохранились поверья, что его дух продолжает присутствовать в небе, ветре, традиционных ритуалах и на горных вершинах. По некоторым легендам, дух Тангуна стал покровителем земли или горным духом, охраняющим корейский народ от напастей.

Трактовка имени Тангуна также вызывает споры среди исследователей мифа. Его имя связывают с деревом Тан (пакталь) – «черная береза», но буддийская традиция предполагает, что имя происходит от сандалового дерева – тогда оно переводится как «хозяин/правитель дерева Тан»; «Самгук юса» же трактует имя как «правитель алтаря».

В корейской традиции множество мифологических представлений, связанных с древними деревьями. В народе верили, что они становились обиталищами духов, которые помогали людям бороться с болезнями и приносили процветание. Подобные деревья становились духами – покровителями местности: к ним привязывали колокольчики и барабан – так место рядом с деревом обретало статус алтаря для жертвоприношений. Благодаря этому в начале XI века расцвела традиция поклонения духам местности – сонан.

Современные исследователи мифа о Тангуне трактуют его имя как «шаманский царь», так как дух Тангуна особо почитали корейские шаманы. Отсюда возникло предположение, что Тангун – общее древнее название верховного жреца-шамана, а Вангом – вождя племени. Эта теория объясняет время правления Тангуна – несколько человеческих жизней. В его образе объединились черты мифического персонажа, культурного героя и духа – защитника племени, тотемом которого, очевидно, являлся медведь. [7]

Мифы о медведе-прародителе также известны у народов Сибири: тунгусов, палеоазиатов, ойратов и бурят. У корейского племени, откуда происходила мать Тангуна, видимо, тотемным животным также являлся медведь. Интересно, что целый ряд названий северокорейских племен восходит к слову «медведь»: пуё, емэк и когурё, – что говорит о распространенности популяций животного в древние времена на территории Корейского полуострова. [14]

Тонмён по прозвищу Чумон

Другая легенда повествует о правителе Тонмёне, рожденном солнечным лучом. В «Самгук саги» и «Самгук юса» Тонмён представлен как основатель государства Когурё и известен также под прозвищем Чумон. Миф о Тонмёне начинается с истории о правителе пуё – одного из древних племенных объединений на территории Корейского полуострова. Правитель Пуё по имени Хэбуру до старости не мог завести наследника, из-за чего впал в тоску. Тогда он обратился к богам и принес жертвы божествам рек и гор в мольбе о наследнике.

Согласно сборнику «Хвандан коги», Хэбуру являлся сыном легендарного основателя Кочосона – Тангун Вангома.

На обратном пути лошадь царя, дойдя до озера Конён, остановилась у крупного камня и стала лить слезы. Хэбуру удивился и велел отодвинуть камень – каково было его удивление, когда под камнем обнаружился ребенок в облике золотой лягушки. Хэбуру понял: перед ним благословление богов, подаривших ему наследника. Правитель забрал мальчика себе и назвал Кымва – «золотой лягушонок».

Спустя время к Хэбуру во сне явился Небесный владыка и наказал, что вскоре на землю спустится его сын, и потому надлежит уступить эти места ему. У берега Восточного моря развернулись плодородные земли Касобвон – туда по совету министра Аранбуль перенесли новую столицу и назвали новое государство Восточное Пуё.[15]

Вскоре на месте прежней столицы появился обещанный сын Небесного владыки – Хэмосу. По повелению неба он спустился на землю в колеснице, запряженной пятеркой драконов. Его свита состояла из ста человек, восседающих на белых лебедях. Хэмосу владел также сокровищами: волшебным мечом «Драконье сияние» и шапкой, увенчанной крыльями ворона. Свою страну он назвал Северное Пуё и основал столицу в области Чольбон-чу. Поутру Хэмосу выслушивал доклады министров, а вечером возвращался на небеса. Оттого в народе его прозвали Небесным царевичем.

Однажды Хэмосу заметил трех прелестных девушек, что вышли из реки Чхонха, – то были дочери Божества реки Хабэк: старшая – Люхва, средняя – Хванхва, младшая – Вихва. Их облик настолько поразил царевича, что он стал думать, как же привлечь их внимание, ведь стоило ему показаться им, как девушки разбегались. Советники рекомендовали царевичу возвести прекрасный дворец: «только девушки войдут туда, вы тут же захлопните дверь».

Тогда Хэмосу очертил ударом нефритового кнута на земле форму дворца, и тот вмиг воздвигся. Внутри роскошных покоев он наказал постелить циновки и оставить три чарки с лучшим вином. Спустя время девушки заинтересовались пустующим дворцом и вошли внутрь. От крепкого вина они быстро захмелели, но стоило Хэмосу выйти к ним, как девушки разбежались, – и только одну, Люхва, царевичу удалось поймать.

Едва узнав о случившемся, Божество реки разгневалось и стало требовать ответа от царевича: кто он такой, что позволил себе так обращаться с его дочерями? Тогда Хэмосу заявил: «Я сын Небесного государя и хочу заключить с Божеством реки брачный союз». Однако своим поступком Хэмосу нарушил обряд сватовства и опозорил дом речного бога. Дабы не гневить его, царевич запряг колесницу и вместе с Люхва отправился к замку ее отца. Оказавшись лицом к лицу с Божеством реки, Хэмосу вступил с ним в схватку, в которой продемонстрировал способность творить чудеса:

«Божество реки в воде превратилось в карпа и стало резвиться в волнах, а государь обернулся выдрой и схватил карпа. Божество реки сделалось оленем и бросилось