Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер - Ирина Манаева
Он выходит из комнаты стремительно, словно забыл, что не выключил утюг в соседнем помещении, но скоро возвращается, и в его руках какой-то предмет.
- А теперь повтори, - небрежно всовывает мне в руки, коля острыми углами куба мои ладони.
- Она слишком слаба для такого, - подаёт голос Афа, которая мистическим образом оказывается рядом.
- Пошла вон!
- Вы убьёте её, лорд Эйтлер. Повремените хотя бы немного, пока не окрепнет. Парон сказал, что чужая кровь должна…
- Я сказал ВОН! – орёт на девчонку так, что мы обе вздрагиваем. И она бросает в мою сторону испуганный взгляд. У неё есть шанс повиноваться, только она не использует его.
- Пожалуйста, лорд Эйтлер, - не отстаёт, пытаясь меня спасти. Маленькая, хрупкая и беззащитная бросается на амбразуру с драконом. Артефактор поворачивается, в несколько шагов оказываясь рядом с ней, хватает за волосы и тащит из комнаты. Её просьба породила агрессию, которую следует погасить, как можно скорее.
Я всегда была слабой, боясь постаять за себя, но сейчас всё иначе. Он трогает девочку, которая ещё вчера была ребёнком.
- Эйтлер! – вкладываю в голос как можно больше гнева, привставая на одном локте. – Если ты тронешь её, я сломаю этот мерзкий прибор!
Он останавливается, бросая на меня взгляд. Словно не верит, что я могу воплотить слова в действие. Поднимаю руку с артефактом для пущей убедительности, и сейчас плевать, что переключу мужа на себя. Афа достойна того, чтобы попытаться её спасти.
Дракон толкает служанку, которая падает на пол от прилагаемой силы, но тут же поднимается, а Эйтлер направляется в мою сторону, и его губы слегка подрагивают.
- Какая жертвенность, Мики. Она пыль на моём сапоге, а ты готова ради неё сломать ценную вещь? Знаешь ли ты, сколько времени и сил я потратил, чтобы создать его?
- Жизнь бесценна, Кардиус. Уходи Афа! – требую, словно мне уже всё равно, что сейчас будет.
Она качает головой, но пятится.
- Он ничего со мной не сделает, ведь так, дорогой? – адреналин выбрасывается в кровь, и плывёт голова.
- Она не понимает, что говорит, лорд, - снова голос Афы, - магия вашей невесты бурлит в её крови, доктор предупреждал. Подождите пару дней, - снова заводит пластинку.
Эйтлер оказывается рядом со мной, выхватывая из слабой руки чёрный куб, и тут же прячет его в карман.
- Завтра, - даёт срок и тут же выходит. Афа закрывает за ним дверь. Кажется, завтра может разделить мою жизнь на «до» и «после».
Глава 22
Ближе к обеду меня навещает лекарь, и тут же врывается Адония с красным лицом, которое на фоне белого платья кажется ещё пунцовей.
- Ты, - тычет в мою сторону пальцем, грозно приближаясь.
- Я, - киваю, внутренне сжимаясь, но лицо не выражает никаких эмоций.
- Она магически неустойчива, - пытается закрыть меня Парон, но сестра пытается его оттолкнуть. И кто её только воспитывал? Отходит чуть дальше, чтобы её не касались чужие руки.
- Она украла мою магию! – визжит она. – Как только Эйтлер вернётся, он напишет императору и тебя вздёрнут на виселице, - грозит лекарю, который машинально трогает свою шею, судорожно сглатывая. В его глазах читается испуг и безысходность.
- Это невозможно, - уверяет он. – Процесс полностью отлажен, и я делал его много раз…
- Сколько? – требует она ответа, и Парон задумывается.
- Много, - блеет, но уверенности в голосе нет.
- Я спрашиваю СКОЛЬКО? – кричит сестра. А мне раньше казалось, что жизнь Алевтины Корабликовой полна чёрных полос и разочарований. Всё познаётся в сравнении. Пусть я лежу на кровати и за мной ухаживает Афа, но я бы предпочла ненавистную генералку этому поросячьему требовательному визгу.
- Дважды, - признаётся целитель, - но…
- Дважды? – ахает она, и готова поклясться, что в её глазах блестят слёзы. – Не-е-ет, - трясёт головой она. – Виселицы мало для такого. Сперва от тебя будут отрезать по маленькому кусочку, называя моё имя, чтобы ты в любой из последующих воплощений помнил Адонию Свион, а уже затем ПОВЕСЯТ!
Кажется, у неё зачатки садизма и маниакального психоза, если она с горящими глазами рассказывает о том, как готова истязать человека. Я бы сразу порекомендовала показать её психиатру и психологу, чтобы они там между собой разобрались. И поставить на учёт. Только здесь вряд ли озаботятся подобным. Есть деньги, титул – ты неприкосновенен.
- Верни всё обратно! – требует от него.
- Что? – он явно её не понимает.
- Мою магию, негодяй, - не сдаётся она.
- Адония, если ты перестанешь кричать и скажешь спокойным голосом, есть шанс, что люди услышат тебя, - советую сестре.
- Ты нарочно это сделала, - адресовано теперь мне. – Ты знала, что Кардиус заставит меня помочь. Ты всегда была умной и хитрой, обвела нас обоих вокруг пальца.
Признаваться, что я не та, за кого она меня принимает, не стану. Как и доказывать, что я сделала это не специально. Всё же я бунтовала против интима с Кардиусом. А вылилось это в то, во что вылилось.
- Вам лучше уйти, - Афа стоит на страже моего спокойствия. – Леди Эйтлер…
- Ты кто такая, чтобы говорить мне о том, что следует? Если я только захочу, тебя тут же выдворят из этого дома. На твоё место всегда найдётся хорошая служанка, которая умеет держать язык за зубами.
- Вы здесь пока никто, - удивлена, но слышу это из уст Афы, - как только станете хозяйкой – будете делать так, как заблагорассудится. А пока официальная жена здесь одна, и она нуждается в покое. Так что прошу, покиньте её комнату!
Адония решает сохранить лицо. Ну не драться же ей со служанкой, в конце концов. Но угрозы сыплются из её рта, как из рога изобилия. Достанется каждому, кто сейчас здесь, это она нам обещает. И вспоминается поговорка: собака лает, но не кусает.
- Вы очень смелая, - поправляет очки лекарь, негромко нахваливая Афу, и я понимаю, что эти двое понравились друг другу, несмотря на разность в возрасте и социальное положение.
- О чём она говорила? – вмешиваюсь в их переглядки. – Можно ли забрать магию у другого?
- Впервые слышу об этом, -
