Злодейка желает возвышения - Аника Град

Он развернулся, чтобы уйти, но я инстинктивно потянула мужчину за рукав.

— Подожди, — в моем голосе прозвучала мольба.

Он обернулся, бровь вопросительно поползла вверх.

— Раз уж я здесь, почти что пленница, и мне никуда не деться, — заговорила я, — то тебе, как моему тюремщику, придется взять на себя одну обязанность. Найди Чен Юфея. Выясни, где моя мать. И… убедись, что с ней все в порядке.

Яо Вэймин смерил меня долгим, тяжелым взглядом.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Я распоряжусь. Ее найдут.

***

Едва первые лучи утра пробились сквозь щели в холстине моей палатки, как внутрь бесцеремонно просунулась курносая физиономия Сяо Ху.

— Госпожа Шэнь, не спите? — ее голос звенел, как медный колокольчик. — Генерал Яо велел проводить вас к вашему племяннику. Чжан Мин, кажется.

Сердце мое дрогнуло, забившись с новой силой.

Юнлун.

Я почти не видела его с того дня, как мы прибыли в лагерь, и каждый раз, вспоминая его испуганное личико, меня охватывала тоска. Я мигом вскочила с жесткой постели.

— Сейчас буду готова, — бросила я, стараясь придать голосу невозмутимость, и принялась быстро поправлять волосы и сбившееся платье. Мысленно же я уже бежала к нему.

Пока мы шли по дремлющему лагерю, в голове вертелась одна мысль. Яо Вэймин сам велел отвести меня к мальчику? Неужто вчерашние мои слезы произвели на него такое впечатление? В его невозмутимой маске нашлась крошечная трещинка, через которую проглянула тень человеческого участия?

Я отогнала эту слабую надежду. Скорее Юнлун его допек, потому что генерал вряд ли умеет рассказывать сказки.

Сяо Ху привела меня к небольшой, но крепкой палатке на отшибе, где двое стражников, кивнув ей, молча пропустили нас внутрь. Юнлун сидел на циновке, склонившись над куском пергамента, где он с сосредоточенным видом выводил иероглифы тушью. Увидев меня, его лицо просияло.

— Сестрица Улан!

Он забыл все условности и бросился ко мне, обвивая мои ноги тонкими ручками. Я присела, обняла его, сжимая в объятиях этот маленький, теплый комочек, который был самым ценным заложником в этой войне и, как ни странно, источником моей собственной хрупкой силы.

— Чжан Мин, — ласково произнесла я, гладя его по голове. — Как ты? Никто не обижает?

Он покачал головой, уткнувшись лицом в мое плечо.

— Нет. Кто бы посмел? Я так соскучился. Скажи, за что брат Яо на тебя зол? Он долго не пускал меня к тебе. А еще я слышал, как о тебе говорят воины... Ты что-то сделала, Улан? За что они называют тебя демоницей?

Вопрос был задан с такой детской прямотой, что у меня защемило сердце. Как объяснить ребенку всю сложность взрослых обид, предательств и недоверия?

— Я... когда-то давно очень сильно расстроила его, — осторожно подбирая слова, ответила я. — Сказала нечто, чего не должна была говорить, и это причинило ему боль. Иногда одно необдуманное слово может ранить сильнее меча.

— Но ты же добрая, а не демоница, — возразил он, глядя на меня своими большими, чистыми глазами. — Ты спасла меня. Ты рассказываешь мне истории.

— Доброта и ошибки часто живут в одном сердце, малыш, — я грустно вздохнула. — Но мы сейчас не обо мне. Почему ты сидишь здесь один? Зачем выписываешь иероглифы? Для этого у тебя будет вечность, когда ты вернешься во дворец. Я видела, как другие дети играют. Разве тебе не хочется к ним?

Личико Юнлуна помрачнело. Он опустил взгляд, нервно теребя край своего простого холщового платья.

— Брат Яо тоже велел, чтобы я представлялся сыном семейства Чжан... Но я не знаю, как вести себя. Они... они незнакомцы. А с незнакомцами играть нельзя. Вдруг они догадаются? Вдруг обидят? Или я скажу что-то не то... Меня же отругают, если я себя выдам?

В его голосе слышался страх, животный, идущий из самого детства, созданный из-за смерти близких и гнусными поступками родной бабки. Он был императором, но не смел поднять глаза и боялся подданных. Мой бедный Юнлун.

Я взяла его за подбородок, заставив поднять на меня взгляд.

— Слушай меня, Мин-эр. Ты помнишь, как бывал в моей лавке? Помнишь тех мальчишек и девчонок, детей торговцев, что бегали вокруг? Ты же умел смеяться и играть с ними тогда.

— Но тогда я был... с вами, — пробормотал он. — Под охраной Кэ Дашена и Яо Веймина.

— Ты и сейчас с нами. Полагаешь, кто-то выпустит тебя из виду?

— Хорошо, — согласился он. — Тогда мне не пристало общаться с простолюдинами. В твоей лавке я поддался слабости.

— Слабости? — фыркнула я. — Ты искренне веселился. Нет ничего непристойного, чтобы общаться с обычными людьми. Ты растешь в Запретном городе, много ли ты видел там доброты и благородства?

На это мальчику было нечего ответить. Его губы задрожали, а я мысленно отругала себя за то, что напомнила о печальных событиях.

— Возьми пример с Яо Веймина, — посоветовала я. — Он зол на меня, но не ведет себя отстраненно. Он не разделяет своих воинов на благородных и обычных. Он ко всем относится с уважением. В этом его сила. Люди его любят и верят в него.

— Но это Яо. Он могущественный воин, — замяукал мой император, как обиженный котенок.

— А ты станешь могущественным правителем, потому что твои подданные тоже будут тебя любить и верить. Не сиди за учеными книгами, у тебя появилась редкая возможность узнать жизнь простолюдина изнутри. Ты — Чжан Мин. — Я выпустила Юнлуна из объятий и поправила полы его халата. — Обычный мальчик. У тебя нет и никогда не было дворцов, нет трона, нет обязанностей. У тебя есть только этот день, чтобы бегать, играть и, может быть, найти друга.

Я тепло улыбнулась, поднимаясь с колен.

Юнлун задумался, его взгляд стал более осознанным. В этот момент из-за полога палатки робко выглянула маленькая девочка лет семи-восьми, с двумя аккуратно уложенными пучками волос и смелыми, любопытными глазами. Она смотрела прямо на Юнлуна, а после обратилась ко мне:

— Здравствуйте, госпожа, я не помешала?

— Нет, совсем не помешала. Я уже ухожу.

Чтобы не смущать ребятишек, я выскользнула, но оставалась рядом, прислушиваясь, что происходит внутри шатра. Какой стыд, я подслушиваю детей. Но и оторваться невозможно.

— Эй, новичок, — вольно обратилась девочке, не ведая, что перед ней сидит сам император. Ее