Злодейка желает возвышения - Аника Град

Между ними снова повисла пауза, на этот раз менее напряженная. И тогда Шэнь Улан задала вопрос, который, он знал, висел в воздухе между ними с прошлого разговора.

— А моя мать? Есть какие-то вести?

Яо Вэймин почувствовал неприятный укол стыда. Он дал слово, но лагерные дела, подготовка, бесконечные советы — все это отодвинуло его личное обещание на второй план. Сон, этот проклятый сон, тоже вытеснил это из его головы.

— Нет, — ответил он честно, встречая ее взгляд. — Пока нет. Я отдал распоряжения, но хорошие лазутчики на дороге не валяются, а спешка в таком деле лишь навредит. Я еще не получил донесений.

Он видел, как тень разочарования и страха мелькнула в ее глазах, но она лишь молча кивнула, принимая этот ответ. Пожалуй, стань она ему врагом по-настоящему, он бы признал ее равной себе. Она умеет держать лицо и сохранять беспристрастность, когда этого требует ситуация. Еще Яо Веймин осознал, что его собственная ненависть к Шэнь Улан начинала трещать по швам, открывая дорогу чему-то гораздо более опасному и необъяснимому.

— Ты можешь быть свободна, — отпустил он ее.

— Как прикажете, мой генерал, — не без укола отозвалась госпожа.

Яо Вэймин наблюдал, как удаляющаяся фигура Шэнь Улан растворяется в лабиринте палаток, и в его душе бушевала странная, непривычная буря. Ее слова, ее готовность принять на себя все обвинения ради счастья мальчика, ее усталая отрешенность — все это произвело на него впечатление, какое не производила ни одна победа на поле боя.

Но почти сразу же его внутренний страж, тот самый, что не спал ни днем, ни ночью, поднял тревогу.

"Осторожно, Вэймин, — прозвучал в его голове холодный, здравый голос. — Она торговка. Шпионка. Актриса, чье мастерство может сравниться разве что с ее коварством. Она виртуозно играет на струнах чужих душ. Помни, к чему привела ее ложь. Доверяй, но проверяй, а ее слова и вовсе стоит делить надвое".

Он с силой сжал кулаки, чувствуя, как призрачные лезвия ее прошлых интриг вновь вонзаются в его сознание. Нет, расслабляться было рано.

Шэнь Улан скрылась, а его размышления прервал Кэ Дашен, подошедший с той стремительной, энергичной походкой, что выдавала в нем человека, несущего важные вести.

— Генерал, — его голос был тише обычного, но отчеканивал каждое слово. — К лагерю приближается группа всадников. Пять человек и охрана. Судя по всему, чиновники из столицы. Следов засады или большого отряда не видно.

Яо Вэймин медленно кивнул, его мысли мгновенно переключились с внутренней борьбы на внешнюю угрозу. Чиновники? Сейчас? Это могло быть все что угодно — ловушка, попытка переговоров или, что вероятнее, проверка его лояльности и сил. Но он знал, что рано или поздно они приедут.

Шэнь Мэнцзы и Джан Айчжу допустили ошибку, когда дали ему уйти и не тревожили. Он успел собрать часть армии. Похоже, что либо Вдовствующая императрица вспомнила об этой ошибке и желает примирения, либо министры не смирились с жестоким убийством предыдущего императора.

Знать бы, кто еще сохраняет верность Юнлуну? Ведь многих обвело вокруг пальца фальшивое появление мальчика.

И тут в его голове родился план. Рискованный, но потенциально очень полезный. Его взгляд скользнул в ту сторону, куда ушла Шэнь Улан. Она ведь совсем недавно отлучилась из дворца. Ей-то понятна расстановка сил.

— Найди госпожу Шэнь, — отдал он приказ Кэ Дашену. — И передай, что я прошу ее прибыть на военный совет. Не приказываю. Прошу.

Кэ Дашен замер на мгновение, его лицо выразило такое немое возмущение, что Яо Вэймину почти стало смешно.

— Господин? — выдавил он.

— Ты не ослышался. Ее присутствие может быть... информативным, — пояснил Яо Вэймин, не в силах и не желая объяснять свои истинные мотивы.

Он и сам не до конца их понимал. Это не было доверием. Это было любопытством.

Шэнь Улан умела удивлять. Сюда едут чиновники, годами строившие карьеры на иносказательстве. Но что они будут делать перед упрямой, непокорной и дерзкой Шэнь Улан? Она хотела доказать свою полезность. Что ее остановит?

Она знала этих людей. Она видела их в их естественной среде. Ее оценка могла стоить дюжины донесений.

Когда он вошел в свою просторную походную палатку, служившую ему тронным залом и штабом, воздух внутри уже был напряженным. Его генералы стояли у низкого стола, на котором был разложен план местности.

Их лица, озаренные светом масляных ламп, выражали настороженность. И в центре этого мужского, воинского круга, словно редкая черная орхидея, выросшая посреди поля пшеницы, сидела Шэнь Улан. Она, в отличие от них, предпочла занять место в низком, удобном кресле, она не смотрела ни на кого, ее взгляд был устремлен в пустоту, а поза выражала безмятежность.

Яо Веймин не стал делать на этом акцент.

Хочет сидеть, пусть сидит, от этого ее разум не будет работать хуже.

Вскоре в палатку ввели пятерых прибывших. Генерал был со всеми знаком.

Тянь Шуай — заместитель министра юстиции. Жуй Лин — молодой, но перспективный командир из военного ведомства, чей нейтралитет всегда казался Яо Вэймину подозрительным, ведь по чести они обязаны были соперничать. Ли Сянь — глава министерства финансов, старый и неподкупный мудрец, чье лицо напоминало высохшую грушу. И Лин Вэй — отец несчастной Лин Джиа.

Его лицо было изборождено морщинами горя, а в глазах тлели угли ненависти, направленной, как все думали, в том числе и на Шэнь Улан. Но нет, мужчина был мудрее. Он поклонился, увидев пленницу Яо, а та встала и чинно поклонилась ему в ответ.

Замыкал шествие евнух Хао Жань, слуга Джан Айчжу, с лицом, не выражавшим ровным счетом ничего, кроме почтительной отстраненности, и Сюй Бо, некогда заместитель генерала, пока Яо Веймина не отправили в ссылку.

Их взгляды, как один, на секунду задержались на Яо Вэймине, а затем устремились на девицу, что лениво скрестила пальцы на своих коленях. И в этих взглядах читалось все: от холодного любопытства до нескрываемого отвращения.

Первым не выдержал Сюй Бо.

— Мой генерал, — воскрикнул он, и в его голосе звучала не притворная, а самая что ни на есть искренняя горечь, — наши пути и мнения разошлись. Я остался в столице, а вы собираете вокруг себя войска. Я и эти люди, — он резким жестом указал на чиновников, что прибыли с ним, — приехали, чтобы обсудить мир, хотя бы нейтралитет. Но