Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
Нами было изучено 10 психопатических личностей с клептоманическими проявлениями. Преобладали среди них истерические психопаты.
В ряде случаев связь между мотивом-«суррогатом» и лежащей за ним потребностью осознавалась самим субъектом и установление этой потребности не вызывало затруднений. Так, например, при фетишизме совершались кражи предметов, удовлетворяющих сексуальную потребность. Испытуемый Н., 50 лет, длительное время похищал у сотрудниц и незнакомых женщин бывшую в употреблении губную помаду, пользуясь которой, вызывал у себя сексуальное возбуждение. Во время исследования подробно рассказал, каким образом возник и сформировался мотив противоправных действий.
В других случаях похищаемые предметы, часто однородные, имели, по-видимому, символическое значение, связь между ними и какой-либо определенной потребностью субъектом не осознавалась. Так, Д., 40 лет, инженер, ранее не судимый, после смерти матери, заходя в различные учреждения, стал совершать мелкие кражи. Украденные вещи «копил» в своем письменном столе, никуда не реализуя.
Вся сложность вопросов, связанных с генезисом клептомании, ее механизмами, аккумулирована, с нашей точки зрения, в следующем наблюдении.
П., 34 лет, привлечена к уголовной ответственности за ряд совершенных краж. Ее наследственность психопатологически не отягощена. Мать – по характеру ласковая, очень аккуратная, ревнивая, «правильная», любила настоять на своем, запасливая, хозяйка в доме. Отец – вспыльчивый, но отходчивый, общительный, откровенный. П. воспитывалась в домашних условиях по типу «кумира семьи». В школу пошла семи лет, училась хорошо, была очень аккуратной, всегда имела с собой несколько запасных комплектов письменных принадлежностей. Во 2 – 3-м классах все свои карманные деньги тратила на приобретение всевозможных канцелярских товаров, которыми не пользовалась, но содержала их в образцовом порядке. В школе была активной, любознательной, занималась общественной работой, спортом. По характеру была общительной, но дружила только с девочками из «благополучных семей». С подросткового возраста была недовольна своей внешностью. Мечтала сделать пластическую операцию носа. Прижигала кислотой родинки, мучилась от боли, но была довольна результатом. По окончании 10 классов устроилась работать продавцом, одновременно училась в заочном торговом институте. Была неравнодушна к вещам (белью, туфлям, сумочкам), понравившуюся вещь доставала во что бы то ни стало, однако быстро теряла к ней интерес и, пользуясь своим служебным положением в магазине, обменивала ее на что-либо другое.
Летом 1968 г. познакомилась с женатым человеком намного старше себя, сблизилась с ним. Переживала случившееся, самостоятельно зашила себе промежность, с тем чтобы больше не допустить близких отношений, однако через день из-за невыносимой боли сама сняла швы. Продолжала встречаться с этим человеком, хотя тяготилась внебрачными отношениями. Ревновала сожителя к жене, а после его развода – к другим женщинам, выслеживала его, устраивала сцены. Стала раздражительной, вспыльчивой, появились головные боли, быстрая утомляемость. На фоне продолжающихся напряженных отношений с этим мужчиной познакомилась со своим будущим мужем и в 1970 г. вышла за него замуж. Первое время отношения в семье были хорошими, но после рождения сына начались конфликты, упрекала мужа за внимание к другим женщинам, в том, что он ей не помогает. После одного из конфликтов с ним за одну ночь вывезла из квартиры все принадлежащее ей имущество, распределив его по знакомым. Тяжело переживала развод, много плакала, тосковала, стала задумчивой, одинокой, плохо спала, с трудом справлялась с работой, уволилась из магазина, устроилась работать стрелком охраны на завод. Сначала ее травмировало такое социальное снижение, затем перестала обращать на это внимание. Ночами, когда сын засыпал, бродила по тем местам, где когда-то бывала вместе с мужем, следила за тем домом, где он проживал. Постепенно с 1976 г. стала возвращать в квартиру свои вещи, вывезенные после конфликта с мужем. Делала это поздно вечером, так как стеснялась окружающих. Перевезя все, продолжала ночные прогулки. Иногда, возвращаясь домой, «прихватывала» с собой «что-нибудь» (оставленные без присмотра вещи, белье, сушившееся на дворе, и т. д.). Постепенно появились стереотипно повторяющиеся состояния: она внезапно просыпалась ночью с чувством тревоги, при этом появлялось желание выйти на улицу, «как будто что-то толкало». Во время таких прогулок брала «все, что плохо лежит»: висевшее на веревке белье, ведра, бутылки, если видела плохо закрытую дверь или окно, уносила что-нибудь из вещей (телефонные аппараты, детские коляски, пишущую машинку, пальто, сапоги, оргстекло и т. д.). Принося все это домой, испытывала чувство облегчения, сразу засыпала. Утром было ощущение чуждости содеянного. Принесенные вещи не пыталась реализовать, складывала их в пустующие комнаты. Зачем брала все эти вещи, объяснить не могла, мысль, что совершает кражу, никогда в голову не приходила.
Подрабатывала в лаборатории, приносила оттуда «все, что давали» – колбы, трубки, реторты. Собирала и заспиртовывала дождевых червей, собирала коллекцию бабочек, сделала гербарии. Накопила огромные запасы продуктов. Летом ездила ночью на велосипеде собирать ягоды на чужих садовых участках, «сваливала» ягоды дома толстым слоем на пол, не пытаясь их реализовать. Была задержана при «сборе» ягод. Якобы даже обрадовалась аресту, так как «иначе не смогла бы остановиться», «не понимала, что ворует».
После привлечения к уголовной ответственности была направлена на судебно-психиатрическую экспертизу. При проведении исследования охотно вступает в контакт, подробно, обстоятельно рассказывает о себе, в речи много слов с уменьшительными суффиксами. Себя характеризует обидчивой, неуверенной в себе, малообщительной, вспыльчивой, любящей определенность, «дотошной», очень аккуратной и педантичной. Отмечает, что настроение у нее меняется по любому, часто незначительному, поводу. В моменты волнения чувствует комок в горле, немеют руки и ноги, «всю трясет». Сообщает, что с детства любила вещи, часто ненужные, накапливала их в большом количестве и, хотя не пользовалась ими, держала в образцовом порядке, всегда было трудно с ними расставаться. Считает, что с детства была «собственницей», требовала, чтобы подруги дружили только с ней, сожителю и мужу запрещала смотреть на проходящих женщин. После развода с мужем стала тоскливой, утратила интерес ко всему, казалось, что перестала любить сына. После каждого приезда мужа к сыну бывала так взволнована, что приходилось уходить из дома ночью
