Злодейка желает возвышения - Аника Град

— Госпожа Шэнь, видимо, я не успел вас предупредить, что не стоит бросаться на шею любого мужчины, кто приносит вести. Хотя... — Яо Веймин задумался, — разве вам не должна была объяснить подобное ваша мать?

Я побагровела и разозлилась. Очевидно, что он обвинял меня в непристойном поведении, и это несмотря на то, что он знал, какие у меня отношения с Езоу.

— Вы хотите меня в чем-то обвинить? — разозлилась я не на шутку.

— Нет, я только прошу отойти. Прежде чем впускать господина Чен Юфея в свой лагерь, я должен удостовериться, что у него нет скрытых мотивов. Вдруг он — кинжал, направленный в спину?

— Если Чен Юфей — кинжал, господин Веймин, — выпалила я, поднимая подбородок, — то и я отточена из той же стали. Мы пили воду из одного колодца. Он рисковал своей головой, чтобы спасти мою. Судите о нас одинаково.Сам Езоу реагировал на реплики спокойно, они его не задевали, но я окончательно взбесилась. Как Яо Веймин может плохо относиться к моему другу? Он нас укрыл во время мятежа, он дал пристанище. После всего, что Чен Юфей для меня сделал, разве я вправе молчать о том произволе, что творит генерал?

— Отлично, Улан, — фыркнул Яо. — Относительно тебя я еще не вынес окончательного вердикта. И раз не вынес, то твоя судьба все еще решается в лагере. Не стоит мне дерзить. Не исключено, что тебя будут судить за предательство, — холодно парировал Яо Вэймин.

Он запугивал меня, страшил, но я никак не могла сдержать чувства облегчения, что переполняло все мое тело. Я моментально позабыла обо всем.

Езоу был здесь! Он нашел меня! Я украдкой переглянулась с ним, и в его глазах я увидела ту же радость и понимание. Этот мимолетный взгляд, казалось, подлил масла в огонь, что тлел в груди генерала.

— Чен Юфей, — Яо обратился к нему с таким ледяным презрением, будто тот был недостоин даже пыли под его сапогами. — Каким ветром тебя занесло в мой лагерь? Или, может, ты скажешь, что сам Нефритовый Император ниспослал тебя с небес?

— Давайте не будем богохульствовать. Я приехал убедиться, что с Улан все в порядке, господин генерал, — весело ответил Езоу, склонив голову в формальном поклоне, но его спина оставалась прямой. — И если моя ничтожная помощь понадобится, я к вашим услугам. У меня есть уши и глаза в местах, куда ваши лазутчики не всегда проникают.

— Ее безопасность — моя обязанность и моя честь, а не твоя. — голос Яо Вэймина прогремел, нарушив спокойствие лагеря. Теперь в его тоне сквозила не просто подозрительность, а нечто личное и жгучее..

Я не могла понять причину такой ярости. Разве мудрый полководец не должен был радоваться прибытию нового союзника?

— Она находится под защитой моих знамен, — продолжил Яо. — А твои услуги излишни. Покинь лагерь. Немедленно.

Страх сжал мое сердце. Нет, только не это. Он не мог его просто прогнать.

— Езоу, прошу, не принимай это близко на свой счет, — быстро проговорила я, обращаясь к другу. — Генерал… он просто не ведает о нашей многолетней преданности.

Чен Юфей мне подмигнул и хитро улыбнулся.

— Простите, генерал Яо, но в этом вопросе надо мной может повелевать лишь госпожа Шэнь. Я остаюсь, — заявил он без тени страха в голосе. — Даже если вы прикажете своим воинам вышвырнуть меня. И если они попытаются это сделать… — он многозначительно посмотрел в мою сторону, — …то почти уверен, что госпожа Шэнь последует за мной. Вы определитесь, охраняете вы ее, или хотите от нее избавиться. Удерживать Шэнь Улан вы не сможете, — рассмеялся он.

Он был прав. После недоверия, одиночества и взглядов, полных ненависти, его присутствие было как родник в пустыне.

— Я последую за ним, — тихо, но четко призналась я, глядя на Яо Вэймина. — Если мы тебе неприятны, то просто отпусти.

Генерал так сильно помрачнел, что его эмоции стали ощутимы. Казалось, что его неудовольствие можно разрезать ножом.

Я замерла, ожидая, что же сделает Яо Вэймин после моего вызова. Выдержит ли он его? Простит мне мою наглость или прикажет стражникам схватить нас обоих?

Вместо этого он измерил Чен Юфея долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось желание раздробить моего друга в пыль одним лишь усилием воли. Но когда он заговорил, его голос был обезличенно-ровным.

— Чен Юфей, — произнес он. — Раз уж ты так настойчив, оставайся. Но помни: каждый твой шаг здесь будет под наблюдением. — Он повернулся к своей мрачной тени. — Кэ Дашен, устрой господина Чен Юфея. Отведи ему место на дальнем краю лагеря, рядом со складом провизии. Помоги ему... обосноваться.

Последнее слово было произнесено с таким ледяным сарказмом, что не оставляло сомнений: "обосноваться" означало "займи свой угол и не высовывайся". Кэ Дашен, чье лицо выражало глубочайшее презрение, кивнул.

— Пойдемте, господин Чен, — произнес Кэ Дашен.

Езоу бросил на меня ободряющий взгляд и последовал за воином. Его уход оставил в моей груди пустоту — облегчение оттого, что он остался, смешанное с горечью от унижения, которому его подвергли.

Я развернулась и пошла прочь, не глядя на Яо Вэймина. Я сильно обиделась. Во мне все кипело.

Как он смел? Как он смел говорить со мной таким тоном, упрекать в непристойности, оскорблять единственного человека, чья верность прошла проверку огнем и кровью?

"Он несправедлив, — стучало в висках. — Глупый, упрямый, ослепленный своими предрассудками, мужлан. Я рисковала всем, чтобы спасти Юнлуна, я терпела унижения во дворце, а он... а он видит во мне лишь неблагодарную змею, готовую ужалить при первой возможности".

Мысли кружились в голове, как опавшие листья, подхваченные вихрем. Я шла, не разбирая дороги, соленый привкус обиды стоял на губах. Я хотела убежать, спрятаться, исчезнуть — хотя бы на время, чтобы меня никто не видел, чтобы никто не тыкал в меня пальцем и не шептал "демоница".

И лишь когда под ногами захрустела не трава, а прошлогодняя пожухлая листва, я очнулась. Я стояла на самой кромке леса, и темная чаща манила внутрь. Там не будет Яо и его