Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер - Ирина Манаева

- Не трогайте её, - подаёт голос, пока лицо Мэта искажается злобой.

- Негодный мальчишка, когда-нибудь я пристрелю тебя, - звучат слова Мэта для десятка ушей, и я понимаю: пора заканчивать спектакль.

- Я пойду с тобой, но сама.

Он раздумывает пару минут, а потом всё же отпускает к моему облегчению, но не сводит глаз, словно боится, что сбегу. Окидываю взглядом тех, кто продолжает пялиться, останавливаюсь на мальчишке и киваю в знак признательности, а потом покидаю ярмарку.

На этот раз мы идём не через лес, а с другой стороны огибаем деревню и направляемся по дороге, по которой сюда стекались телеги.

- Как вам удалось выбраться? – первым подаёт голос Мэт, когда нас лишь трое на несколько сот метров.

- Разве я обязана отвечать? – фыркаю. В любом случае и сама не знаю. Ненавижу наглых и беспринципных людей. А близнец позволяет себе сверх того, какой властью наделён.

- На что вы купили пряжу? – снова вопрос в спину.

- Дали за красивые глаза.

- Я вынужден отправить послание лорду Эйтлеру. Ему это не понравится.

- Что же тебя сдерживает?

Адреналин выбрасывается в кровь. Ощущаю себя боевой амазонкой, которая бросила вызов всему миру.

- Он не умеет писать, - шепчет негромко Афа, и мне становится даже жаль этого негодяя. Вспоминаю, как ещё недавно я сама предлагала его сестре обучиться грамоте. Выходит, как только она сможет читать и писать – обратит против меня мою же помощь?

И вот тогда «Не делай добра – не получишь зла» можно смело делать поговоркой этого мира.

Мы добираемся до ворот быстрее, чем плутали по лесу. Там, по всей видимости, сделали довольно большой крюк. Афа застывает, боясь двинуться дальше.

- Что такое? – не понимаю.

- Вдруг вы нарушили не всю защиту, и на воротах она осталась?

- Кто вышел отсюда – тот с лёгкостью вернётся обратно, - говорю, уверенно шагая в калитку. Только это всё показушное. Кто знает, что ждёт нас.

На этот раз ничего не происходит. Совершенно ничего. Ни тока, пробегающего по внутренностям, ни фиолетовых разводов и подрагиваний. Ворота, как ворота: кованные и старинные. И я с гордо поднятой головой, будто купила на рынке смелости и отваги, вхожу на территорию поместья.

И меня одолевает невероятное пьянящее чувство, которое хочется повторить.

Мэт из тех, кто лает, но не кусает. Но с ним следует быть осторожной, такой может доставить хлопот.

- Зачем нам нитки? – спрашивает Афа, выкладывая на стол в моей комнате моток за мотком.

- Вязать.

- Разве вы умеете? – округляет глаза, смотря недоверчиво. А я боюсь, что настоящая Маорика признавалась в том, что никогда не занималась подобным. И в подтверждение моей догадки звучит. – Прежде вы говорили, что так и не освоили переплетение.

- Знаешь, - вздыхаю, замирая с белоснежным клубочком в руках. – У меня порой такое чувство, что я стала совершенно другой. Словно я до некоторых пор спала, и только теперь проснулась. Ты понимаешь, о чем я?

Но Афа лишь качает головой.

- Ладно, - беру средний крючок и нитки, усаживаясь в кресло. Быстро набираю петлю за петлёй, и Афа подходит ближе, смотря как между моими пальцами начинает зарождаться кружево.

Вязание меня успокаивало, отвлекало, давало возможность выговориться руками по узорам, чтобы на выходе получить ажурную салфетку, которая сейчас утратила какую бы то ни было ценность. Это для начала, чтобы вспомнить. Потом мне хотелось связать шаль, повторить ту, что я изготовила для нескольких своих знакомых. Они были впечатлены, и даже предлагали открыть своё небольшое дело. Но мне было достаточно их похвалы.

Возможно, в этом мире существовало что-то похожее, и я намеренно пошла на ярмарку, чтобы посмотреть товар. Но не нашла даже приближенного.

Может, вязание - баловство. Или же возможность не сидеть без дела.

Потратить выделенные деньги – просто. Но я не желаю оставаться в долгу. Пущу в оборот, верну подаренное в трудную минуту, когда того потребуют обстоятельства, а излишки потрачу на ремонт флигеля, из которого намереваюсь сделать школу.

И от этих мыслей на душе стало хорошо.

Глава 46

Работа захватила меня настолько, что легла я лишь под утро, разминая заболевшую спину. Будь я прежней, давно бы заохала и пошла растирать поясницу и грудной отдел, который нещадно ныл после долгих сидений. Вот она – сила молодости, которую не купить ни за какие деньги.

Проснулась оттого, что кто-то бросал в моё окно маленькие камешки. И когда посмотрела через стекло, увидела Лейку с двумя детьми: мальчиком и девочкой, которые были старше на пару лет.

- Надеюсь, у вас всё хорошо, леди Эйтлер, - завидев меня, открывающую окно, прокричал он. – Я боялся, что этот морк сделает с вами что-то.

- Я тебе покажу морка, - внезапно заскрежетал знакомый голос, и дети тут же бросились врассыпную, а Мэт запустил в них старый сапог, который, по всей видимости, снял с ноги, чтобы осмотреть подошву. Теперь он хромал в одном сапоге к месту, куда приземлился брошенный, и что-то попутно причитал. Повернулся, задирая голову и встречаясь со мной взглядом. – А вы бы не привечали всякую шелупонь, - дал мне рекомендацию.

- Это сделала не я, а лорд Эйтлер, - не стерпела намекнуть на него и сестру, усмехаясь, и тут же закрыла окно, мимолётно увидев, как вытягивается лицо близнеца, осознавшего мои слова.

- Леди Эйтлер, - Афа оказывается рядом и приседает в поклоне. Помогает мне одеть платье, которое до сих пор одной натягивать довольно затруднительно. Укладывает мои волосы быстрее, чем это сделала бы я сама, и мы спускаемся вниз, выбираясь на залитое солнцем крыльцо. И сразу хочется жить.

- Он вор, - внезапно каркает рядом Мэт, и я поворачиваю голову. Он сидит на небольшой скамейке, прислонённой к дому на веранде, держа в руках какие-то инструменты. – И те, кто с ним. Вот поглядите. Вслед за брошкой они утащат у вас что-то ещё. Таких исправит только виселица.

Несмотря на его слова, улыбаюсь. Ощущение чего-то невероятного и хорошего не покидает. Как только открыла глаза и увидела кружева шали, настроение неуклонно пошло вверх. И этот мальчишка, совсем незнакомый. Маленький, но боевой, который пришёл