Падший ангел - Миранда Эдвардс
«Вы скоро вернетесь?»
Росс отвечает сразу же:
«Ангел, просто расслабься и жди нас. Все идет по плану. Люблю».
Идеальные отношения с Россом тоже застают меня врасплох. Мы движемся медленно, хотя так надо было поступать до рождения Марселлы. Росс с уважением относится к моей нерешительности в последнем шаге, и я открываюсь ему. Сначала мы официально оформили документы Марселлы, обозначив в ее свидетельстве о рождении Росса как отца. Он смог вписать ее в свое завещание, хотя это решение все еще кажется преждевременным.
– Сел, кто это? – спрашивает Оливер, выглядывая в окно, ведущее на задний двор.
Мое сердце подскакивает, и я поднимаюсь, чтобы посмотреть, что же смутило моего брата. Предчувствие никогда не казалось мне бредом, потому что паранойя мне несвойственна. Бывают моменты, когда человек знает, что с ним что-то произойдет. И я не о серии фильмов «Пункт назначения». Я не верю в сверхъестественное и Смерть с косой, но верю в судьбу. Именно она пыталась меня предупредить, а я слепо отнекивалась от всех тревог.
Из-за своей недоверчивости сейчас я вижу, как задний двор атакует не менее полсотни человек, вооруженных до зубов. Они идут уверенно и спокойно, словно это их территория. Пытаюсь выглядеть итальянцев, но никого нет, чтобы дать им отпор. Какого черта? Быстро отвожу Оливера от окна, чтобы нас не увидели. Вряд ли кто-то заметил, как мы уходили. Это фора, которую я не могу упустить. Но сделать хоть что-то не получается.
«Рука Господа» здесь, и они настроены на войну. Мне казалось, что я готова к ней,
– Селена? – Оли дергает меня за рукав, пытаясь вытащить из ступора. – Нам надо позвонить дяде Россу.
Встряхиваю головой и до крови прикусываю внутреннюю часть щеки. Осматриваю комнату, но не нахожу ничего полезного. Подхватив детей, бегу в одну из комнат прислуги. Открываю шкаф, заталкиваю туда детей и, вручив Оливеру телефон, отдаю приказ:
– Сидите тихо, Марселла не должна издать ни звука, закрывай ей рот, если потребуется. Пиши Россу сообщения, скажи, что Рука Господа здесь и нам нужна помощь. Не звони, отключи звук, чтобы вас никто не смог найти. Ты большой мальчик, я знаю, но сейчас мы играем в прятки. Вы с Марси должны победить, понял меня?
Глаза Оли блестят от подступающих слез. Ему страшно, но у Оливера храброе сердце нашей матери. Он справится, я верю в него. Оли кивает и тихонько шепчет:
– Береги себя, а я позабочусь о Марси.
Рассеянно обнимаю брата и смотрю на свою сладкую малышку с самыми чистыми глазами во всем мире. Она непонимающе смотрит на меня, в уголках ее глаз скапливаются слезинки от страха, что передался от меня. Натягиваю улыбку на губы и целую ее маленький лобик.
– Будь умницей, моя маленькая воительница, – шепчу я, прячу детей за за висящей одеждой и закрываю дверь.
Как только я выхожу из комнаты, на улице раздается взрыв, из-за которого стены поместья, простоявшего ни одно десятилетие, трясутся. В комнате-убежище тишина. Умницы. Сбегаю на второй этаж в поисках живой души, которая может помочь вытащить моих детей. Суматоха продолжается. Кто-то кричит, слышится череда выстрелов. Мне не надо видеть, что происходит на улице, чтобы понять, что бойня в самом разгаре. Не видно ни Бена с его людьми, ни байкеров, ни итальянцев – никого. Все они дерутся насмерть за мою семью, выполняют обещания, данные фамилии Кинг. Все, что я могу сейчас сделать, спрятаться и в случае проигрыша стянуть внимание на себя.
Мои губы дрожат, как и все тело. Ужас похож на тот, что я испытывала в день смерти мамы, но сейчас мне в сотни раз страшнее. Я понимаю, что она испытывала, когда меня пытали. Когда твой ребенок оказывается в опасности, ты готов отдать все, чтобы спасти его. В том числе и свою жизнь. Не знаю, доживу ли я до завтра или повторю судьбу мамы. Мне известно лишь, что без боя я не сдамся.
Захожу в свою комнату, запираю замок, роюсь в комоде и достаю пистолет и нож, который сразу пихаю за пояс. Когда я собираюсь подойти к окну, чтобы посмотреть, на чьей стороне перевес. Не знаю, кровь скольких людей удобряют землю, сколько уже погибло. Неизвестность тяготит, и я тянусь к шторе, но открыть ее не успеваю. Кто-то дергает ручку моей двери, и я целюсь, готовая подстрелить любого. Тот, кто зайдет, подведет итоги битвы. Если это кто-то из наших, то я в безопасности, но если это «Рука» – дни мои сочтены.
Росс справится с моей потерей. У него останется Марселла и семья, которая начала приходить в норму. Вместе они поднимутся и смогут двигаться дальше.
Пуля выбивает замок двери, и на пороге появляется… байкер. С губ срывается судорожный выдох. Не могу поверить в то, что вижу. Это один из тех байкеров, что спасли меня от чокнутой агентши из ФБР. Его имени я не знаю, но мне хватает чертовой нашивки мембера МК «Всадники Правосудия». Он на моей стороне.
Молодой парень, лет двадцати, выдыхает, увидев, что я цела. Его руки перепачканы кровью, как и жилет, но на нем нет ран. Байкер заходит в комнату, оглядевшись, и тараторит:
– Нам надо уходить. Кто-то подставил нас, мы не выстоим против «Руки», их слишком много, а гребаных итальянцев кто-то сплавил.
Опускаю ствол и подхожу к нему. Байкер не в себе от шока. Он мой ровесник и пока не видел столько крови. От каждого свиста пули он вздрагивает, словно все они летят в его собственную спину.
– На пристани есть лодка Кинга, – продолжает бормотать он, – берем детей и уплываем.
– Хорошо, но где Бен? – спрашиваю я.
– Его… подстрелили, – шепчет он. – Он вряд ли еще дышит.
В один момент выстрелы и крики прекращаются. Тишина на улице становится оглушающей. Если наших людей меньше, как говорит байкер, то… мы проиграли, и бежать уже поздно. Он тоже это понимает и бледнеет. Алая кровь резко контрастирует с его белой, как первый снег, кожей.
Дверь вновь распахивается, и байкер поднимает свой ствол, но затем так же резко опускает. В комнату заходит Мик – вице-президент «Всадников» – и улыбается нам. Он не выглядит человек, который проиграл, и парнишка воспринимает это как хороший знак, как чудо, неожиданно свалившееся нам на голову. Он верит, что его брат принес нам хорошие новости, и говорит:
