Злодейка желает возвышения - Аника Град

Он шагнул ближе, и его шепот стал едва слышным, словно шелест листьев.

— Слушай внимательно, Улан, и запоминай. Западные ворота Запретного города. Те, что выходят к Саду Отдыхающей совы. Там сегодня ночью караул несут мои люди. Они тебя узнают и пропустят. Больше никому не доверяй. Дворец кишит шпионами, так что помалкивай обо всем.

Я кивнула, запоминая каждое слово в памяти. Благодарность подступила к горлу таким плотным комом, что я боялась открыть рот.

— Спасибо, Езоу, — все же выдохнула я. — Я…я не знаю, как отблагодарить тебя в очередной раз.

Он лишь горько усмехнулся, и в его улыбке была вся наша общая, сложная история.

— Перестань. Кто-то же должен вытаскивать тебя из тех ям, в которые ты сама же и лезешь с таким упорством. А теперь убирайся отсюда. И… будь осторожна. Если с тобой что-то случится, — он на мгновение отвел взгляд, — я не смогу быть полезным.

Он сообщил честно. За его спиной находились женщины и мужчины, которых он старательно прятал, чтобы позже вывести из города. Он так много сделал во благо войско Яо, будет преступно просить его отправиться со мной. И все же я поймала себя на этом ужасном желании. Вблизи Езоу было бы спокойнее.

Развернувшись, я вышла обратно в зловонный переулок, где меня ждал Цзян Бо. Сердце мое было тяжелым от благодарности и вины, но разум уже был холоден и ясен. Путь Чен Юфей указал. Этого достаточно. Оставалось лишь пройти его до конца. До самого логова злого дракона.

Западных ворот мы достигли без приключений. Они зияли перед нами темным, неровным провалом в исполинской стене. Воздух вокруг был неестественно тих. Даже ветер замер, не решаясь шевелить пыльную листву высохших кустов.

Цзян Бо шагнул вперед первым, его тень скользнула по мшистому камню. Я последовала за ним, но едва моя нога переступила порог, тяжелые, окованные железом створки с грохотом захлопнулись за спиной, окончательно отрезав путь к отступлению. Звук был подобен удару грома в безмятежном небе, и сердце мое на мгновение замерло.

Из тени арок, из-за колонн, из самого мрака двора бесшумно возникли десятки стражников в латах с гербом клана Фэнмин. Их копья и алебарды сомкнулись вокруг нас, создав стальное кольцо, из которого не было выхода. Ловушка.

Через секунду нас окружили стражники, а во главе стоял... Шэнь Мэнцзы.

Я несколько раз моргнула, с трудом поверив в произошедшее. Я, такая осторожная, попала в западню? И в западню кого? Алчного, сходившего с ума по мне брата?

Видно, я сильно недооценивала его манию.

Он был облачен в роскошные одежды регента, хотя его не нарекали на эту должность. Его глаза, столь похожие на глаза его мерзкой матери, сияли ликующим торжеством.

— Ну вот, дорогая кузина, — его голос прозвучал сладко и ядовито, словно сироп, замешанный на отраве. — Наконец-то ты почтила нас своим визитом. Мы тебя заждались.

Я стояла, сжимая кулаки, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Но худшее было еще впереди.

— Ты, наверное, удивлена, — продолжал Мэнцзы, наслаждаясь моментом, как гурман смакующий редкое вино. — Как мы узнали? Все просто. У всякой ловушки есть свой приманщик. И твой верный крысолов оказался куда более сговорчивым, чем ты думала.

Он театральным жестом указал на Цзян Бо.

— Добрый, благородный евнух, что так тебе помогал в самом начале. Ты думала, я не отыщу его?

Я ошеломленно оглянулась на Цзян Бо, но тот раболепно упал на колени, подтверждая все слова.

— Ты? — отшатнулась я, обращаясь к евнуху.

— Он. Он был моими глазами и ушами. Это он после множества допросов сообщил мне о твоем милом побеге с императором. Это он рассказал о твоих тайных встречах с мятежником Чен Юфеем. И это он, — Мэнцзы сделал паузу, чтобы продлить мое мучение, — привел тебя прямиком в мои объятия. А заодно и выдал все убежища твоего дорогого Езоу. Не нервничай, сестрица. Мои люди уже пленили его. Не волнуйся, он пока жив. Но как долго это продлится… зависит всецело от твоей покорности.

Мир перевернулся. Кровь отхлынула от лица, заставив на мгновение потемнеть в глазах. Я медленно, с невероятным усилием, повернула голову к Цзян Бо. Он стоял, опустив глаза, его лицо было бледным как полотно, а руки мелко дрожали.

— Это… правда? — выдохнула я, и мой голос прозвучал чужим, разбитым. — Ты и Езоу им выдал?

Он не посмотрел на меня.

— Госпожа… я… мне не было выбора, — его голос сорвался на визгливую, жалобную ноту. — Они схватили мою наставницу! Она растила меня с младенчества. Они грозили предать ее самой мучительной казни. Я не мог… я не мог позволить…

— Замолчи, — прошипела я. Внутри все превратилось в лед. Горечь предательства была столь острой, что затмевала даже страх. — Ты… ты втерся в доверие к ребенку. Ты клялся в верности ему. Ты ел его хлеб и пил его чай. И все это время ты был змеей, греющейся у нашего очага?

Цзян Бо не подтверждал, но и не отрицал сказанное.

Я посмотрела на него с таким холодным презрением, что он отшатнулся.

— Знай, Цзян Бо, — сказала я тихо, но так, чтобы слышал каждый. — Если нам чудом удастся выбраться из этой ямы, я никогда не прощу тебя. Никогда. Я могла бы понять, если бы ты предал меня. Я сама когда-то шла по дороге предательств. Я могла бы простить даже Езоу, если бы он поступил так под пытками. Но ты… Я сама рекомендовала тебя на службу к Юнлуну. Я доверила тебе его жизнь. И ты ее продал. Ты не просто предатель. Ты — мое самое горькое и глупое разочарование.

Слова жгли мне горло, но я не могла остановиться. Это было больнее, чем удар кинжала. Больнее, чем плен. Больнее, чем когда я узнала, что Лю Цяо перешла на вражескую сторону.

Мэнцзы наблюдал за этой нами, как за актерами в театре. Он с наслаждением вдыхал воздух, напоенный моим отчаянием.

— Какая трогательная сцена, — съязвил он. — Падающая орлица и жалкая мышь, что ее предала. Но хватит слез. Ты теперь моя