Злодейка желает возвышения - Аника Град

— Невредимым и преуспевающим, благодаря вашей… решительности в тот памятный вечер. Вонючая рыба, как выяснилось, отличный способ путешествовать инкогнито. Мой отец, к счастью, отошел в мир предков, и теперь я ношу титул, который вы помогли мне сохранить. — Он сделал паузу, и его взгляд стал серьезнее. — Государство Чжоу помнит своих друзей. И своих союзников. Если вам когда-нибудь понадобится убежище у восточных морей, одна черная орхидея всегда найдет приют в моих садах.

Это было больше, чем просто любезность. Да и слишком вольно наследник из Чжоу ко мне обращался. Я заволновалась, ощутив на себе жгучий взгляд Яо Вэймина, который, по-моему, прожигал мне спину.

— Ваши слова запали мне в душу, — ответила я осторожно. — Но я надеюсь, что корни, которые я пустила здесь, в империи Цянь, окажутся достаточно крепкими. И что наши государства будут связаны узами мира, а не необходимости в убежищах.

— Мудро сказано, — кивнул и улыбнулся Суань Джэн. — Но помните: даже самое сильное дерево может захотеть увидеть, как цветут сакуры на чужом берегу. Всего вам наилучшего, госпожа. И… берегите себя. Слишком яркий свет иногда привлекает не только бабочек.

Он еще раз поклонился и растворился в толпе гостей, как тень. Я вернулась к Яо Вэймину. Он молча принял мой конец ленты. Его пальцы были холодны.

— О чем вы говорили? — спросил он ровным, слишком ровным голосом, когда мы пошли по направлению к пиршественному залу.

— О прошлом, и о будущем, — честно ответила я. — Он поблагодарил меня. И предложил помощь, если она понадобится.

— Помощь, — повторил Яо, и это слово прозвучало, как плевок. — Ему следовало бы предлагать помощь мне, а не чужой жене регента.

— Вэймин, — я остановилась, заставив его остановиться тоже, и тихо, чтобы не слышали окружающие, сказала. — Ты, что, ревнуешь?

Он посмотрел на меня и торопливо возмутился.

— К этому червяку?

Настроение у меня было превосходным, игривым.

— Он принц, а я умею впечатлять людей.

— Мне известно, — поморщился мой новоявленный супруг. — И я тебе доверяю, но помни, Яо Улан, — подчеркнул он мое новое положение, — какие бы планы и стратегии ты не строила, ты связана красной лентой со мной.

Глупая ревность вместо гнева вызвала во мне странную нежность. Этот непобедимый генерал, этот ледяной регент боялся потерять меня из-за взгляда иноземного принца?

— Эта лента, — я потянула за свой конец, заставляя его сделать шаг ко мне, — связывает меня с тобой. А не сковывает. Мои корни здесь. Мое сердце здесь. Все остальное — просто ветер с востока. Он может доносить запах сакуры, но не может вырвать орхидею из ее почвы.

Тень отступила с его лица. Он не улыбнулся, но его глаза смягчились. Он кивнул, и мы снова пошли вперед, уже вместе, к грохочущим звукам пира, где нас ждала новая часть испытаний — светское празднество. Но теперь я шла, зная, что даже в толпе, даже под взглядами сотен глаз, мы связаны этой алой шелковой нитью. И никому, даже принцу с восточных морей, не разорвать ее.

Пиршественный зал дворца напоминал разбуженный улей. Золото парчи на столах сливалось с золотом вышивок на одеждах сотен гостей. Воздух гудел от смеха, звенел от ударов нефритовых чаш, дрожал от звуков циней и пип, игравших затейливую, радостную мелодию.

Мы сидели на возвышении под балдахином, расшитым золотыми драконами и фениксами. Яо Вэймин, неподвижный, как скала, и я, стараясь не выдать, как затекает спина под тяжестью головного убора. Но каждый раз, когда я ловила его взгляд, сердце давало трещину. Не только у меня, еще в синих глубинах его глаз вспыхивал тот самый тихий, частный огонь, предназначенный только мне.

Тост следовал за тостом. Чиновники, генералы, старейшины кланов — все желали "сотни лет гармонии" и "тысячи потомков". Народная молва, прорвавшаяся сквозь резные двери вместе с гулом праздника на улицах, была куда прямее и ядренее. Но все, конечно, развязали языки.

— Пьем за Регента и его Демоницу! — донесся чей-то хриплый, подвыпивший возглас из дальнего конца зала, и на миг воцарилась шокированная тишина.

Кэ Дашен, сидевший неподалеку, замер с чашей у губ, его хищные глаза сузились, высматривая, кого бы за это казнить.

Яо Вэймин неожиданно рассмеялся. Тихий, низкий смех, который услышала только я, потому что он был обращен в мою сторону. Он поднял свою нефритовую чашу не к сановникам, а будто к той самой невидимой толпе за стенами.

— Демоница, — произнес он громко.— Да, мы обязаны ее чествовать. Демоница, которая спасла вашего императора, которая делила с солдатами скудный паек в походном лагере, которая, как говорят, может одним взглядом обратить в бегство целое войско. — Он повернулся ко мне, и в его взгляде плясали искры. — Так выпьем же за мою Демоницу. Пусть ее силы и впредь оберегает империю Цянь. А ее характер… — он сделал паузу, и уголок его рта дрогнул. — …пусть и дальше держат мужа в тонусе.

Грохот одобрения, смех, радостные крики потрясли своды. Даже самые чопорные старики позволили себе улыбнуться. Народное прозвище, изначально обидное, было не просто признано — оно было возведено в ранг почетного титула. Он вернул мне честь. Люди перестали видеть во мне злодейку, интриганку. Теперь я предстала сильной, неукротимой женщиной, которая была достойна их железного генерала и регента.

Пир длился до глубокой ночи, пока луна не поднялась над дворцовыми крышами. Наконец, с соблюдением всех церемоний, нас проводили в личные покои. Двери с мягким стуком закрылись, и нас, наконец, окутала благословенная, звенящая тишина.

Только теперь я позволила себе выдохнуть. Тяжесть парадного головного убора, казалось, вдавила меня в пол. Я стояла посреди комнаты, залитой мягким светом праздничных фонарей, и вдруг почувствовала невероятную, почти детскую усталость. Все кончилось. Буря утихла. И теперь нужно было научиться жить в этой тишине.

Яо Вэймин подошел сзади. Его движения были беззвучны, как у крупного хищника. Я почувствовала тепло его тела, прежде чем ощутила прикосновение пальцев к моим волосам. Он, не торопясь, со странной, почти церемонной бережностью, начал извлекать одну за другой золотые шпильки и нефритовые гребни. Каждый жест был медленным, намеренным, неторопливым.

Последней он снял ту самую шпильку. Шпильку из золота с камнем в виде пиона.

Он задержал ее в пальцах, и я, обернувшись, увидела,