Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович

Давид хоть и выслушал, не перебивая, но затем только коротко пожал плечами, словно разговор касался какой‑то мелочи, которая не стоит долгого обсуждения.

– Да ладно, чё такого, – бросил он небрежно. – Прикольнулись, думали контент запилить… а теперь остались без сюжета.

Давид усмехнулся, но улыбка вышла короткой и какой‑то неровной, будто привычная бравада не успела вовремя вернуться на лицо. На секунду он отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает вывеску ресторана.

Я спокойно выдохнул, возвращаясь в спокойное состояние.

– Пойдём внутрь, – сказал я. – Хватит шоу.

Я отпустил его локоть и первым направился к входу в ресторан. Честно говоря, даже ожидал, что Давид вспыхнет, начнёт язвить или хоть бросит что‑нибудь в ответ, но он лишь задержался на секунду, посмотрел на меня и пошёл следом. Остальные двинулись за нами, оставляя позади парковку.

Не успели мы сделать несколько шагов, как за спиной послышалось недовольное бурчание.

– Ты чё, Дато? – протянул парень с цепью. – Дед тобой теперь руководить будет?

– Смотри, ща устав начнёт читать… – добавил «розовый».

Смех получился натянутым. Дружки явно пытались вернуть прежний тон и перевести всё в привычную плоскость подколов и смешков.

Я остановился, не оборачиваясь полностью, а лишь перевёл взгляд через плечо, и смех тотчас оборвался сам собой. Парень с цепью отвёл глаза, другой сделал вид, что что‑то проверяет в телефоне.

У входа в ресторан стояли двое швейцаров в тёмной форме с золотыми пуговицами. Они открыли двери, едва мы приблизились.

– Добро пожаловать, – сказал один из них с отработанной вежливостью.

Но друзья Давида тут же начали вести себя так, будто ресторан был продолжением их ночной вечеринки. Один сунул телефон практически в лицо швейцару, снимая его крупным планом.

– Скажи «привет» подписчикам, – усмехнулся он.

Другой начал цеплять работника за пуговицу, третий уже собирался сбить с того форменную шапку… Я намеренно задержался у входа, пропуская Давида вперёд. Он зашел в зал, и именно в этот момент я резко развернулся и взялся за тяжёлую стеклянную дверь…

Закрыл ее.

Несколько дружков едва не уткнулись носами в стекло. Один из них уже держал телефон поднятым, явно рассчитывая превратить происходящее в очередной ролик. Я обернулся к ним и медленно покачал головой.

– Отставить!

Дружки переглянулись, а потом лица их медленно вытянулись, так что можно было наблюдать все стадии. «Розовый» усмехнулся, неуверенно, пытаясь осознать – шутка это или нет.

Я не дал ни ему, ни остальным времени на размышления.

– Либо вы заходите и ведёте себя нормально, либо прямо сейчас разворачиваетесь и топаете вон, – отрезал я.

– Ты чё, серьёзно? – фыркнул шакаленок с цепью и приподнял телефон повыше. – Ты кто вообще такой?

– Не доводи до греха, молодой человек, – процедил я.

– А то чё? – не унимался он, уже явно играя на публику и на камеру.

Я посмотрел на его мобильник со сразу тремя камерами, потом снова вернул взгляд на него.

– А то телефон сломаю, – предупредил я.

Пацан лишь рассмеялся.

– Да ты на понт берёшь, старый! Не грузи, слышь! Тебя ж уволят за такое…

Я кивнул и ответил за короткой, даже вежливой улыбкой.

– Да, – согласился я. – На понт беру.

Я пожал плечами и повернулся к двери, кивком приглашая их зайти внутрь.

– Простите, – добавил я. – Заходите.

И в следующий миг я резко дернул тяжёлую створку на себя, открывая для входящих. Дверь распахнулась, парень с цепью как раз подошел ближе и не успел отреагировать. Тяжёлая кромка ударила его по переносице глухим хлопком.

– Ай, б…!

Он схватился за нос обеими руками, телефон выскользнул и стукнулся о каменный пол у самого порога. Створка по инерции пошла обратно и, закрываясь, аккуратно прижала аппарат. Кажется, даже и на улице, среди автомобилей, был хорошо слышен этот сухой хруст.

Парень замер, глядя вниз и все еще сжимая нос, не сразу поняв, что именно произошло. Затем осторожно наклонился и поднял телефон. Экран был покрыт густой паутиной трещин, а корпус разошёлся по шву.

– Ты… – начал он, задыхаясь от возмущения.

Я только развёл руками.

– Двери тяжёлые, аккуратнее надо.

После я обернулся к швейцару, который наблюдал за происходящим с выпученными глазами.

– Не могли бы вы нам помочь, уважаемый, – я мягко улыбнулся.

Он тут вытащил платок из его нагрудного кармана и протянул его пацану с разбитой переносицей.

– Будем считать, что это предупреждение, – обозначил я. – От Вселенной.

Пацан смотрел на меня ошарашенно, но спорить не рискнул. Его дружки не вмешивались, хотя мой урок был направлен и на них тоже.

– А теперь улыбаемся и заходим внутрь, – сказал я, открывая дверь и на этот раз держа её надежно.

Заминки, связанной с нашим отсутствием, даже никто и не заметил. Ресторан внутри, конечно, оказался шикарным. Официанты приветливо улыбались, пахло какими‑то благовониями китайского пошиба. Людей в столь раннее время практически не было, поэтому присаживаться можно было куда душе угодно.

Давид уже зашел внутрь зала в сопровождении Дэна и Макса, выбирая столик. И выбрал не посреди свободного пространства, а рядом с уже занятым местом. Так и тянуло его в толпу. То, что пацан не может долго оставаться без внимания, я уже понял.

Я остановился на секунду у входа и медленно осмотрел посадку, линии выхода и отражения в стекле. Такие вещи всё‑таки лучше подмечать заранее.

Давид развалился на полукруглом диване, сразу же достал телефон и положил его на стол экраном вверх.

– Здесь нормально, – заявил он, вслух резюмируя свой выбор. – Свет хороший, вид на город…

Макс остался у входа, Денис прошёл дальше в зал и остановился у колонны, откуда было видно половину помещения, а я сел с края дивана. Дружки Давида начали рассаживаться на диване, паренек с цепью все еще держал платок у разбитого носа.

– Об дверь ударился, – объяснил он, когда поймал на себе вопросительный взгляд Козырева.

К столику подошел официант и уже начал принимать заказ. Все внимание молодых ушло в меню.

Единственный занятый столик кроме нашего был чуть левее, и за ним сидели трое мужчин. С первого взгляда они выглядели обычными посетителями, но посадка выдала их с потрохами: один сидел спиной к стене и видел весь зал, второй почти не притрагивался к еде, а третий то и дело смотрел по сторонам. Не скажу, что это было угрозой, но профессионализм этих ребят чувствовался. И они явно пытались выдать себя за тех, кем на самом деле не являлись.

Вот это меня сразу насторожило.

– Кофе? – спросил официант, приняв заказ у молодых и поворачиваясь ко мне.

– Позже, – ответил я, боковым зрением подмечая, что Давид уже включал камеру телефона.

Он поднял мобильник на уровень лица и медленно, на вытянутой руке, провёл камерой по залу. Это заметили за соседним столиком, и не прошло и нескольких секунд, как к нашему столу подошёл один из мужчин.

– Прошу прощения, – сказал он. – Не могли бы вы не снимать наш столик? Съемка в общественном месте не запрещена, я знаю, но это наша просьба, за выполнение которой мы будем крайне признательны.

Слова прозвучали предельно вежливо. Давид даже не сразу обратил на мужчину внимание, будто ничего не видел и не слышал. Но, раз уж тот продолжил говорить, всё же обернулся и делано улыбнулся.

– Да‑да, конечно, без вопросов, я не вас снимаю, – заверил он.

Мужчина кивнул.

– Спасибо за понимание.

Незнакомец сразу ушёл, считая вопрос решённым. Я же перевёл взгляд на соседний стол и заметил, как двое мужчин буквально сканируют Давида взглядом. Когда к ним вернулся третий, все трое вернулись к своему разговору.

Давид тем временем улыбнулся шире и снова поднял телефон, словно только что его и не просили этого не делать.

– Ну что, утро началось, – сказал он, глядя в экран. – Красиво, чекните. И мы тут практически одни…