Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович

Следом приложение предложило привязать банковскую карту. Тут я усмехнулся, потому что никакой карты у меня, естественно, не было. Но, к счастью, чуть ниже нашёлся и пункт «оплата наличными».

Я вбил в строку адрес торгового центра «Омега», и карта тут же сама собой перестроилась, показывая маршрут. Внизу экрана появились варианты поездки: «эконом», «комфорт», «бизнес» и ещё несколько названий, смысл которых был понятен даже без пояснений.

– Ну, эконом – так эконом, – решил я и выбрал на пробу самый простой вариант.

И вот на экране появилась надпись, что машина будет через пять минут. Я некоторое время просто смотрел на эти цифры, не до конца веря, что всё действительно так просто и что где‑то там, по нажатию моей кнопки, уже кто‑то поехал за мной.

А потом вскочил. Пять минут – это было слишком быстро, чтобы сидеть и раздумывать. Я сунул телефон в карман, взял конверт с деньгами и вышел из комнаты.

Быстро спустился по лестнице вниз. Опаздывать в первый же опыт взаимодействия с новым для меня миром было бы глупо.

Когда я вышел на улицу, у входа уже стояла машина с шашечками на крыше. Это само по себе выглядело знакомо, почти по‑старому, так что сомнений не оставалось. Я подошёл, открыл заднюю дверь, сел на сиденье и сказал водителю:

– Ехать будем до торгового центра «Омега».

Водитель даже не обернулся, только коротко кивнул. Я тут же заметил, что на панели перед ним установлен экран, на котором уже был проложен маршрут. Машина тронулась, следуя указаниям этого электронного проводника.

– Во блин, – прошептал я, разглядывая навигатор, – прикольно, конечно, они всё это придумали.

Водитель оказался мужчиной взрослым, лишь чуть младше меня, лет шестидесяти. У него было усталое, но живое лицо и явно выработанная привычка поглядывать в зеркало заднего вида, оценивая пассажира. Водитель некоторое время молчал, а потом, словно решив, что тишина слишком давит, заговорил первым:

– В «Омегу», значит…

– Туда, – подтвердил я.

Он усмехнулся краешком рта, глядя на дорогу, и покачал головой.

– Да уж, весь город под ними, – сказал он как бы между прочим. – Куда ни плюнь, везде Козыревы. Торговые центры, заправки, склады, охрана, логистика… всё у них. И всё мало, понимаешь. Всё хапают и хапают, никак не нахапаются.

Я не стал перебивать, просто слушал. Надо признать, что такие разговоры зачастую давали куда больше информации, чем любые официальные источники.

– А сейчас, – продолжил водитель, чуть понизив голос, будто делился чем‑то полузапретным, – они ещё и в политику полезли. Вот увидишь, сначала в городскую думу сядут, а потом и выше полезут. Город у них уже как в паутине, всё связями опутано, шагу без них сделать нельзя.

Водитель снова посмотрел на меня в зеркало, видимо, проверяя, как я отреагирую. Я лишь кивнул, давая понять, что слушаю и слышу.

По тому, как говорил мужик, по его интонации и тому, с каким знанием деталей он это рассказывал, было понятно, что этот человек видел здесь ещё те времена, когда Козыревы только начинали подниматься. И его слова звучали, по сути, как вывод человека, наблюдавшего за этим десятилетиями.

Я некоторое время молчал, глядя в окно на проплывающие мимо улицы. Но потом всё же задал вопрос, который давно уже вертелся у меня на языке. Хотелось получше понять отношение обычных людей к этой семье.

– А вообще, – спросил я, – в городе‑то их уважают?

Таксист усмехнулся так, что ответ стал понятен ещё до того, как он заговорил.

– Уважают? – переспросил мужик, качнув головой. – Да ты что… боятся, да, приспосабливаются. Уважения нет и близко. Люди всё видят, люди всё понимают, их не обманешь всякой там рекламой или красивыми словами.

Он резко махнул рукой в окно. Мы как раз проезжали мимо большого рекламного щита, на котором красовалось лицо кандидата Козырева с очередным лозунгом про заботу о городе и будущем для людей. От этого зрелища меня даже немного передёрнуло, слишком уж фальшиво это выглядело на фоне того, что я уже успел услышать, да и знал сам.

– Народ чувствует, кто есть кто, – продолжил водитель, словно прочитав мои мысли. – Сколько ни вешай плакаты и ни говори правильных слов, а если внутри пусто, то и люди это видят.

Я поймал себя на том, что испытываю странное, но вполне честное удовлетворение от его слов. Как ни крути, а такая семейка, как Козыревы, другого отношения и не заслуживала.

От автора:

Я отдал жизнь, чтобы спасти этот мир, но переродился спустя тысячи лет в безымянном теле. Древние знания со мной. Я поднимусь из грязи и исправлю ошибки прошлого https://author.today/reader/542890

Глава 14

Машина тем временем плавно притормозила у входа в торговый центр, и водитель, глянув на экран, сказал:

– Всё, приехали. У вас стоит оплата наличными.

– Да, сейчас рассчитаемся, – ответил я и протянул ему купюру.

Он принял деньги, коротко кивнул, а я вышел из машины и захлопнув дверь, направившись ко входу в торговый центр и уже переключаясь мысленно на следующие задачи.

Внутри торгового центра было тепло и чисто. А еще как‑то уж слишком всё правильно. Мягкая, почти убаюкивающая музыка лилась из динамиков, свет был яркий, но не резкий. Все вокруг блестело стеклом, плиткой и металлом, будто специально создавая ощущение благополучия и порядка.

Я медленно прошёлся вдоль витрин и поймал себя на том, что людей здесь удивительно мало. Особенно если сравнивать с тем, что я помнил по девяностым. Тогда на барахолках у торговых рядов невозможно было протолкнуться, а человеческий поток напоминал живой океан, шумный, плотный и непрерывный. Потому, собственно, рынок и назывался толкучкой.

Здесь же всё было иначе. Просторные галереи, десятки магазинов, эскалаторы, кафе… но при этом редкие покупатели, разбросанные по залу, как случайные фигуры в слишком большом пространстве.

Я медленно шёл дальше, внимательно оглядываясь. И чем дольше смотрел, тем сильнее укреплялось ощущение, что торговый центр работает вовсе не для покупателей, а будто бы для чего‑то другого. Какие же ещё могут быть цели у такой махины?

На ум приходило только одно: отмывание денег, заработанных далеко не самыми чистыми способами.

Разумеется, проверить это с ходу было невозможно, однако внутреннее чутьё уже сделало свою отметку. Что‑то здесь было не так, и это «не так» ощущалось слишком отчётливо, чтобы его игнорировать.

Пока же я направился прямиком в ломбард. Договорённость с хозяином не выставлять кольцо на продажу у меня была. И повода для волнения у меня, казалось бы, не существовало, но всё равно в груди будто ворочался червячок.

Ломбард был открыт. Внутри всё выглядело так же, как и в первый раз. Тот же тесный зал, стеклянный прилавок, полки с украшениями и техникой. За стойкой стоял тот самый мужичок‑оценщик, которому я в самый первый день сдавал своё обручальное кольцо. Значит, всё должно пройти так же, ровно и правильно.

Но, зайдя в павильон, я обнаружил, что у прилавка стоял ещё один человек. Он рассматривал и то и дело трогал какие‑то вещи на стекле, и я подумал, что и этот посетитель, видно, собирался выкупить заложенное ранее имущество.

Мне оставалось только встать чуть в стороне и дождаться своей очереди.

Пока ждал, я заметил, как владелец ломбарда поднял на меня взгляд. В тот же миг его лицо изменилось. Оценщик дёрнулся, замер, побледнел. Да ещё так резко. И чем я его напугал?

Однако только я перевёл взгляд на прилавок, как всё стало предельно ясно.

Прямо на стекле, перед тем самым клиентом, лежало моё обручальное кольцо. Которое я лично сдавал сюда под залог. И по поводу которого мы с оценщиком, смотря друг другу в глаза, договаривались, что оно не будет выставлено на продажу, а будет ждать моего возвращения.

Внутри меня что‑то резко и холодно сжалось, потому что происходящее не укладывалось в голове. Это что же такое! Это откровенное и наглое нарушение договорённости! По мне, так и вовсе предательство. Ведь я прекрасно помню, как говорил, что вернусь за кольцом в ближайшее время. И этот типчик согласно кивал.