Бойся тишины - Роберт Брындза
Промокшая насквозь, я вошла внутрь, сбросила кардиган, вытерла лицо рукавом и откинула назад влажные волосы. Достала конверт, надписанный вручную, и положила на мраморную столешницу. Зачем ему понадобилось отправлять мне письмо сюда, в Хорватию? И каким образом он это сделал, будучи мертвым? Я снова взяла конверт. Он был из роскошной, плотной бумаги кремового цвета, мягкой на ощупь, точно хлопок. Мысль о том, что это Уилл написал на нем мое имя, взволновала меня не на шутку. Когда я разглядела лондонский почтовый штемпель, датированный семью днями ранее, меня забила дрожь.
Я схватила несвежее чайное полотенце, висевшее на перекладине духовки, вытерла лицо и руки и кухонным ножом вскрыла конверт. Внутри лежал сложенный вчетверо лист такой же роскошной бумаги. Развернув его, я увидела аккуратные строчки, написанные от руки синими чернилами.
Дорогая Мэгги,
если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Я попросил своего адвоката Генриха Вайсса отправить его тебе, если со мной что-нибудь случится.
Я тяжело вздохнула и продолжила читать.
Я любил тебя больше, чем ты можешь себе представить. И я был невероятно счастлив с тобой! Я люблю тебя за твою красоту, ум и талант. Такое редкое сочетание!
Мне стоило быть лучше, прости меня. Как врач, я хотел творить добро, но совершил ошибки и был вынужден оставить медицину.
Надеюсь, что это письмо никогда не придется отправлять и что мы состаримся вместе, довольные и счастливые. Однако если мои опасения оправданы, все может случиться раньше, чем успеют высохнуть чернила.
Понимаю, что ты в недоумении и у тебя есть вопросы. Пойди в нашу церковь и поставь за меня свечку. Там ты найдешь ключ к своему будущему.
С любовью навечно, Уилл
Я перечитала текст несколько раз. Ноги подкосились, я опустилась на стул и с силой вдавила ступни в пол, пытаясь унять дрожь. Это, должно быть, шутка? Но кто мог так поступить? И почему письмо отправлено сюда, а не по лондонскому адресу? Почерк был аккуратный и, несомненно, знакомый, но муж никогда ничего не писал от руки. Это была фальшивка! Дурацкий розыгрыш!
Я встала и принялась рыться в ящиках кухонного стола, а затем в шкафчиках, все больше распаляясь, пытаясь найти что-нибудь, хоть что-нибудь, написанное Уиллом. Бросилась к книжному шкафу в гостиной и выдернула два ящика. Оттуда вывалилась пачка бумаг и веером разлетелась по гладкому мраморному полу: счета за коммунальные услуги, банковские выписки, инструкции по эксплуатации и гарантии – но ничего подходящего. В глубине третьего ящика обнаружилась старая поздравительная открытка. Раскрыв ее, я возликовала: она была написана рукой мужа!
Вернувшись на кухню, я принялась сравнивать два почерка. Буквы «р», «д» и «п» были идентичными, как и подпись. Письмо написал Уилл!
Я отшатнулась от кухонной стойки, и стул позади меня с громким треском опрокинулся, заставив подпрыгнуть. Не в силах унять дрожь, я стояла, пока не стихло эхо. Письмо оказалось подлинным.
Глубоко вздохнув, снова взглянула на аккуратные строчки. Медицинская закалка дала о себе знать: я взяла себя в руки и вытерла глаза. Нужно было рассуждать логически. Я не могла позволить себе утратить самообладание. Подняв стул, я устроилась за стойкой и перечитала послание.
Я попросил своего адвоката Генриха Вайсса отправить его тебе, если со мной что-нибудь случится.
Насколько мне было известно, адвоката Уилла звали Маркус Смоуд – он представлял старую лондонскую фирму «Смоуд и Фетерингтон». Семья мужа пользовалась их услугами много лет. Маркус Смоуд занимался утверждением завещания Уилла, а также его оглашением в Лондоне. В нем не упоминалось ни о письме, ни о Генрихе Вайссе. На конверте был штемпель Чаринг-Кросс недельной давности.
Я погуглила в телефоне и нашла адрес адвокатской конторы на Чаринг-Кросс. Набрала номер и услышала на том конце певучий голос секретарши. На мгновение я замялась, не зная, что сказать, потом представилась и попросила соединить меня с мистером Вайссом.
– Одну минуту, – ответила девушка. Последовала долгая пауза.
– Здравствуйте, Маргарет, это Генрих Вайсс, – отрывисто произнес мужской голос. Он говорил на почти безупречном английском, с легким акцентом.
Я не представляла, с чего начать, и снова взглянула на письмо, дабы убедиться, что мне все это не померещилось и я не держу в руках счет за газ.
– Здравствуйте, я Маргарет Кендалл.
– Да, я знаю, кто вы. Здравствуйте. Прежде всего, позвольте сказать, насколько я сожалею о вашей утрате. Примите мои искренние соболезнования.
– Спасибо. Я только что получила письмо, которое, видимо, отправили мне вы?
– Верно.
– Именно вы отправили его?
– Да.
– Но вы не адвокат семьи Уилла! Почему он поручил это вам?
– Боюсь, что у меня нет ответа на этот вопрос.
Я растерянно умолкла, затем спросила:
– В таком случае, что вам известно?
– Только то, что он просил меня отправить письмо в случае своей внезапной кончины, а также подтвердить его подлинность, если вы позвоните.
– Уилл обратился к вам, потому что думал, что может внезапно умереть? Когда это было?
– Впервые он связался со мной шесть лет назад. Он просил в случае его смерти отправить это письмо по указанному адресу.
– Шесть лет назад? – переспросила я, не веря, что Уилл настолько заранее все предвидел.
Тогда дом в Хорватии еще даже не был построен! Внезапно я вспомнила, что именно шесть лет назад Уилл решил бросить медицину.
– Мэгги, вы еще здесь? – спросил Генрих.
– Да, и я в шоке. Уилл дал вам инструкции, что мне делать после получения письма?
– Нет. Он сказал, что вы позвоните мне и что я должен буду подтвердить: письмо подлинное и написано им. Он также попросил вас не сообщать мне его содержание.
– Он не показал вам письмо?
– Нет. Оно было передано мне в запечатанном виде и оставалось запечатанным в соответствии с пожеланиями Уилла.
От последней фразы по моей коже побежали мурашки. Я попрощалась и, положив трубку, услышала стук дождя по окнам. Холодные мокрые волосы лезли в лицо, меня бил озноб.
Я встала, взяла бутылку «Чиваса», стоявшую
