Охота на волков - Валерий Дмитриевич Поволяев

Повидавшего немало страшного в жизни Головкова даже передернуло, когда он увидел труп. Подполковник приказал:

– Провести экспертизу, составить протокол, сфотографировать на черно-белую пленку и – зарыть!

Тем же вечером он поехал домой пораньше – впервые за последнее время. Осень по-прежнему продолжала дружить с летом и отворачивала лицо от зимы, хорошая погода радовала людей.

Федотыч неспешно крутил баранку, аккуратно объезжал рытвины, ругался, ни к кому конкретно не обращаясь: «Вот окаянные, совсем про дороги забыли», обращал внимание на девчонок, попадавшихся в пути – видно, в молодости он был охотником-промысловиком по этой части, щурился, ловя глазами красноватые печальные лучи заходящего солнца, и вдруг приподнялся на сиденье:

– Гляньте-ка, товарищ подполковник, впереди наша Жанка с прокурором под ручку идет! – Он ткнул в пятнистый от неровного вечернего света тротуар.

Прокурор шел с Жанной не под руку, Федотыч ошибся, он держал ее за руку и бережно, словно царицу, вел по исщербленному жалкому тротуару в будущее. Подполковнику сделалось неловко – будто подсмотрел что-то в замочную скважину, – и сказал водителю:

– Давай-ка, Федотыч, съезжай в проулок, не будем беспокоить молодых людей, – и когда машина свернула в мрачноватый, с высокими заборами проулок и едва не застряла в глубокой, в половину колеса яме, добавил: – Бедный Ерохов, ему здесь совершенно ничего не светит.

– Да, товарищ подполковник, – согласился с шефом Федотыч, – напрасно он обламывает здешние цветники.

– Не только цветники – дорогие розарии, – уточнил Головков, потом примирительно произнес: – Жанна стоит этого.

– Ну, Жанка, ну, Жанка! – Федотыч восхищенно покрутил головой и перешел на шепот: – Йэх, сбросить бы мне годков тридцать! – Он снова покрутил головой и сладко причмокнул языком.

Впрочем, даже если бы Федотыч сбросил не тридцать лет, а все сорок или сорок пять, у него все равно не было, как и у Ерохова, ни одного шанса покорить Жанну.

Подумав об этом, подполковник устало закрыл глаза. Ему хотелось домой, очень хотелось домой… И чем быстрее – тем лучше.