Отсроченный платёж - Макс Александрович Гаврилов

на горе, в метрополию гонят более тридцати тысяч рабов из Иудеи! На строительстве он их использовать не мог, слишком долго их нужно было бы учить, а Колизей… – Луиджи посмотрел на Диего – … то есть амфитеатр… Он должен был быть построен очень быстро и очень качественно. Поэтому рабы, которые составляли привычную часть жизни для граждан Рима, были попросту проданы на общественных торгах, а вырученные деньги пошли на строительство общественного здания. Высший пилотаж! Мастер-класс по управлению финансами и покупке лояльности плебса! А заодно установлению себе памятника на тысячи лет, – Валетти подмигнул другу. Прошу, продолжай.

– Император Траян, сын Веспасиана, с размахом отпраздновал открытие амфитеатра, – голос Диего зазвучал торжественно. Игры длились сто двадцать три дня и сопровождались казнями преступников, убийствами диких зверей и, конечно же, боями гладиаторов. Представьте, Джулия, какое обилие зрелищ для времен, когда не было кинотеатров, футбольных матчей, концертов Леди Гаги… – он улыбнулся. Никогда прежде и нигде в мире не было ничего подобного. Амфитеатр Флавиев надолго стал центром притяжения граждан и символом могущества империи.

Диего указал на дно чаши Колизея, где всё ещё копошились люди, размером с муравьёв в сигнальных жилетах:

– Видите, там, внизу? Под настилом арены были устроены помещения для подготовки гладиаторов к поединкам. Также там были клети для диких животных, которых привозили со всех концов света. Мы обнаружили сложнейшую для того времени систему лифтов…

– Лифтов?! – переспросила Джулия. – А зачем там лифты?

– Видите ли, римляне были пресыщены разного рода зрелищами, и организаторы были вынуждены придумывать всё более сложные сценарии. Лифты позволяли поднимать на арену диких львов или, допустим, носорога, в самый неожиданный для зрителей и бойцов момент. Бои проводились тоже самые разнообразные, от один на один до битв даже на колесницах и кораблях. Да, не удивляйтесь, я не оговорился, – Диего затушил окурок в стоящей рядом пепельнице. – Система акведуков наполняла и опорожняла чашу амфитеатра за несколько часов. Метровой глубины хватало, чтобы корабли того времени могли разыграть бой на воде, правда всё это продолжалось до императора Домициана, именно при нём в чреве амфитеатра появились лифты и помещения.

– Масштабно…

– Не то слово. По подсчётам историков, более полумиллиона человек было лишено жизни в этих стенах. Бои гладиаторов были официально запрещены лишь в четыреста пятом году. Не знаю как Вам, Джулия, – Диего посмотрел ей прямо в глаза, – а мне он больше нравится с точки зрения архитектуры. От осознания творимых тут ужасов становится жутковато.

– Дело в том, что Диего занимается реконструкцией Колизея, – с улыбкой пояснил Валетти. И, надо сказать, вкладывает сюда огромные деньги.

– Луиджи, мы договорились, – поморщился Диего, – ни слова о деньгах и бизнесе! С нами дама! – Он перевел взгляд на Джулию. – Тем более такая красивая!

Джулия почувствовала, как начала краснеть.

– Прошу вас, не смущайтесь!

– Не буду. Но только если вы продолжите свой рассказ.

– Хорошо, – примирительно произнёс Диего. Впрочем, продолжать особо и нечего. Далее амфитеатр медленно приходил в упадок, тому способствовал ряд землетрясений, разрушающих здание, самое сильное произошло здесь в четырнадцатом веке, обрушив часть южного фасада. С течением времени здесь прекращаются зрелища и начинается торговля, ещё позже здание амфитеатра превращается в строение-донора. Его начинают растаскивать на стройматериалы. Достоверно известно, что травертин с облицовки фасада использовался при строительстве Палаццо Венеция и Латеранской базилики. А ещё отличились при воровстве материала римские понтифики. Они использовали туф и тот же травертин при строительстве своих дворцов. В конечном итоге в амфитеатре даже выращивали овощи и пытались организовать в его стенах суконную фабрику. Короче, всё старо, как мир, – закончил рассказ Диего.

Джулия не заметила, как они втроём сделали полный круг по огромному периметру Колизея. На город императоров понемногу опускались сумерки, и через огромные проёмы арок она видела заходящее солнце. Колонны храма Венеры горели багряным светом, и Джулия любовалась игрой теней, их геометрически правильным расположением и какой-то неведомой притягательностью, исходящей от окружающего её зрелища. Такие чувства, наверное, испытывали чужеземцы, приезжающие в эту колыбель цивилизации много тысячелетий назад. От мыслей о древности её отвлёк мягкий голос Луиджи:

– Джулия, я надеюсь, ты нагуляла аппетит?

– О да, – она стряхнула с себя посторонние мысли, – после такого рассказа я с удовольствием выпила бы вина. А ещё я хочу пасту с морепродуктами. Диего, вы прекрасный рассказчик!

– Отлично! – удовлетворённо кивнул Валетти. Столик я заказал заранее, Диего, не спорь, сегодня с меня твой любимый коньяк!

– Я и не собирался, – рассмеялся Диего, – с удовольствием проведу с вами вечер, только заскочу на минуту в офис, – он указал пальцем куда-то вниз. Давайте встретимся у поста карабинеров через… – он быстро взглянул на часы – …через пятнадцать минут.

– Хорошо, мы не будем торопиться.

Диего кивнул и быстрыми шагами направился к боковой лестнице, на портике которой красовалась римская IX.

Джулия повернулась к Валетти:

– Спасибо тебе.

Она пристально посмотрела ему прямо в глаза, и Валетти в который уже раз оробел перед этим взглядом. По его спине пробегало электричество, он смотрел на неё и не понимал, что происходит. Всё вдруг ушло на второй план, затих шум стройки, улицы также не издавали ни звука, он не чувствовал пронизывающего вечернего ветра, ещё минуту назад гулявшего по арочным сводам. Он даже не чувствовал боли от мозоли, натёртой новой парой обуви. Всё вокруг приобрело какую-то мягкую тональность, и он вдруг совершенно чётко осознал, что не хочет никуда идти, он хочет стоять вот так, смотреть за её кошачьей грацией, слушать музыку её голоса и рассматривать её рыжие локоны, рассыпавшиеся по плечам. А ещё он вдруг понял, что хотел бы увезти Джулию к себе на родину, в Больцано, поселиться в небольшом доме на склоне горы и посвятить остаток жизни выращиванию винограда или, допустим, виноделию, а там, как знать, может, ещё и не поздно родить сына… или дочь… Он вдруг представил, какие красивые у них с Джулией будут дети.

– Луиджи! Луиджи, с тобой всё в порядке?

Валетти смахнул с себя обрывки нагрянувших наваждений и рассеянно улыбнулся:

– Да, всё отлично!

– Мне показалось, ты не здесь.

– Я не здесь, я, точнее мы, должны быть не здесь! Мы должны быть уже вон там, – он указал пальцем на противоположную часть амфитеатра. – Нам придётся ускориться, чтобы Диего не пришлось ждать.

– Ну тогда что же мы стоим? – её глаза смеялись. Побежали!

ГЛАВА 7

Офис компании VALL находился в районе Трастевере и занимал здание какого-то старинного особняка. Вся территория была уютно засажена цветами, газон и брусчатка были в безупречно