Роковая реликвия - Злата Иволга

Вспомнивший о своей почетной должности Йозеф тут же забрал кота.

Через некоторое время дождь чуть поредел, и Ада смогла рассмотреть разной высоты странные постройки на поле, мимо которого ехал паромобиль.

— Что это? — спросила она.

— Ярмарка, — ответила Изольда.

Получается, они скоро приедут. Интересно, послушала ли ее совета баронесса? Ведь здесь действительно уже все готово. Собрана сцена, площадка для турнира, развешаны мишени для лучников, построены торговые ряды и палатки для конкурсов. Жаль отменять то, во что вложено столько трудов.

— Немного дальше березовая роща, где убили барона Лютера, — добавила Изольда, указывая вправо.

Теперь дождь смоет все следы, подумала Ада. Хотя жандармы наверняка уже успели обыскать если не каждую пядь земли, то большую ее часть.

— Жуткое дело, — сказал Каппони, подаваясь вперед и что-то рассматривая. — А ведь я мог быть там, если бы сел на свой дирижабль.

— Увидели бы что-нибудь, что пропустили остальные, — ответила Изольда. — Папа, к сожалению, все проспал.

— А вдруг бы в темноте убийца ошибся, и хоронить пришлось бы меня? — засмеялся сардинец.

Если он надеялся услышать возражения или сожаления из уст прекрасной дамы, то жестоко промахнулся. Та смотрела на дорогу и хорошо, если хмыкнула в ответ.

— Шутник, — прошептал Йозеф и скривил рот.

Ноги Ады в безнадежно промокших ботинках уже начали замерзать, когда наконец-то показался холм с замком. В сером мокром мареве он выглядел обиталищем великана-людоеда из сказок. Когда они заезжали за холм, дождь заметно поредел, и небо чуть посветлело.

Зашуршав гравием, Изольда резко затормозила перед главным входом, а затем опустила крышу. Неподалеку стояли еще один паромобиль и большой темный длинный экипаж.

— Они уже здесь! — воскликнул Йозеф, передавая корзинку Аде и выскакивая наружу. — Надеюсь, я успею.

Он махнул рукой и побежал в сторону хозяйственных построек, не обращая внимания на грязь, прилипающую к брюкам. Ада тоже вышла, разминая промокшие ноги. В корзинке зашуршало, и сонный кот высунулся наружу, недовольно щурясь. Капля дождя попала Пушелю на нос, он чихнул.

— Надо бы его выпустить, — сказала Изольда, забирая корзину. — Но не здесь, иначе изваляется в луже.

Ада хотела заметить, что лучше пусть белый кот станет серым, чем случайно сделает свои дела внутри дома, но вместо этого поблагодарила Изольду за путешествие, а размахивающего мокрой шляпой Каппони за приятную компанию. Ей было очень любопытно, что за улику хотел найти Йозеф. Однако пойти за ним она не могла. С дамы и сардинца сталось бы двинуться следом. А вдруг обнаружится что-то, не предназначенное для их глаз?

Изольда с корзинкой и в сюртуке Йозефа отправилась искать место посуше. Сардинец сделал пару шагов за ней, а потом остановился и медленно побрел ко входу. С кончиков его волос капало, а на лице застыла грусть. Наверное, не на такую прогулку рассчитывал Луиджи Каппони. Совпадения цвета глаз с кошачьими оказалось недостаточно, чтобы дама обратила особое внимание.

Ада тоже решила пойти к себе, высушиться, переодеться и потом выпить в Большой гостиной чашку чая. Или позвать горничную прямо в комнату? Надо проверить, есть ли для этого звонок.

Глава 4

Курт вернулся в замок на служебном паромобиле незадолго до обеда одновременно с представителями ритуальной конторы. Они лихо обогнали его на размякшей под дождем дороге, щедро разбрызгивая грязь во все стороны. Но на подъеме на холм искусственные лошадиные силы все же победили живые.

Курт затормозил во дворе и вышел, раскрыв предусмотрительно прихваченный с собой зонт. Из замка ему навстречу показался Альберт, тоже прячась под зонтом. Он глянул на небо, затем приблизился к Курту и сказал:

— С утра вас искала супруга, герр инспектор. И граф фон Меренберг.

— Спасибо. Я дождусь гробовщиков, прослежу за тем, как увезут тело, а потом найду их.

— Фрау фон Апфельгартен уехала с молодыми людьми и еще не вернулась, — кашлянул Альберт. — А господин граф должен быть у себя.

— Как уехала? С кем? — от удивления проигнорировал Курт графа.

— С герром Маннером, молодой фройлян и тем иностранцем. Господин Гюнтер одолжил им свой паромобиль.

— Понятно, — пробормотал Курт, хотя понятного было мало. С чего вдруг Аде понадобилось сопровождать столь странную компанию? Наверняка здесь не обошлось без Йозефа.

— Вроде бы они уехали поесть мороженое где-то неподалеку, — сказал Альберт, снова щурясь на небо. — Но раз пошел дождь, то скоро вернутся.

Раздался топот копыт и грохот катафалка, и во двор въехала пятерка лошадей похоронных агентов. Альберт направился к ним, а Курт еще немного постоял, размышляя.

Может, даже хорошо, что Ада поехала поразвлечься. Сидеть в замке после того, как его самого сорвали с утра в Санкт-Пельтен, скучно. Она говорила о том, чтобы заехать домой. Может, попросила молодых людей подвезти ее? Надо глянуть, не оставила ли она записку, но сначала разобраться с телом барона.

Четверо высоких, худых и одетых с ног до головы в черное мужчин вышли из катафалка и проследовали за Альбертом к хозяйственным постройками. Двое из них катили длинные крытые носилки. По внешнему виду их там что ли на работу принимают? Курт помнил гробовщиков, которые приезжали за отцом. Вроде они были разного роста и комплекции. Хотя и в неизменно черных строгих костюмах.

Пока дошли до длинной кладовой, дождь немного усилился, и пришлось ждать внутри. Конечно, покойнику уже все равно, но гробовщики, несмотря на обтянутые кожей шляпы с широкими полями, не хотели больше мокнуть. Курт вышел на порог и вытянул вперед руку. Дождь не закончился, но стал совсем уж редким.

— Господа, можно начинать, — сказал он гробовщикам.

Они закончили о чем-то тихо переговариваться и пошли за Альбертом вниз. А Курт от нечего делать снова размышлял и смотрел на замок. Штора в одном окне была отодвинута, и внутри угадывалась женская низкая фигура. Баронесса. Родственники покойных редко хотят лишний раз созерцать мертвое тело, не приготовленное к погребению. Мать Курта увидела отца, прилично одетого и загримированного в гробу из полированного красного дерева, уже в ритуальном агентстве.

Когда тело барона погрузили на носилки, и шмыгающие носами после ледника гробовщики понесли его к выходу, снаружи раздался топот ног. Курт с изумлением увидел несущегося прямо на него Йозефа, промокшего, в одной рубашке и жилете.