Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская

- Сидеть! - заорал Миша ещё громче и что есть мочи ударил кулаком по столу.

Дерево жалобно взвыло, и по гладкой полированной поверхности поползла уродливая трещина. Серьёзно! Настоящая трещина!

- Круто! - фальшиво восхитилась я. - Это у вас мебель казённая хлипкая, или это ты, Мишенька, такой силач? Злость придаёт тебе мощь?

- Заткнись, - уже почти тихо прошипел он, опускаясь на стул.

Полицейский, не мешкая, ретировался из кабинета, притворив за собой дверь.

- Не указывай мне! - взвилась я. - Предатель! Я тебя ненавижу!

- Твоё право… - почти беззвучно прошептал Миша, уткнувшись лбом в сжатые кулаки.

И тут меня вдруг пронзила жалость к нему. В следующий же миг я взбесилась на саму себя. Он обвиняет меня в убийстве, а я его жалею! Но сил на ёрничанье больше не оставалось.

- За что ты так со мной? - спросила я, повернувшись к нему всем корпусом и положив закованные в наручники руки на стол. - Что я тебе сделала? Ну, скажи! Я же доверяла тебе, слышишь? До-ве-ря-ла!

- Ты и вправду думаешь, что это я подкинул пистолет? - Миша отпрянул, будто от удара.

- А больше некому.

- Что ж… очень жаль, что ты так обо мне думаешь, - он сокрушённо покачал головой.

- Взаимно, - отрезала я. - Ты ведь считаешь меня убийцей.

- Значит, ты так говоришь мне в отместку? - в голосе Миши прорвалась надежда.

- И не надейся! - я язвительно усмехнулась. - Я действительно так считаю. Откуда вы узнали, где искать?

- Сейчас я покажу тебе кое-что, и тебе будет стыдно за слово «предатель», - заявил Миша, поворачивая ключ в замке сейфа.

- Не будет, - отрезала я, но любопытство взяло верх, и я неотрывно следила за его движениями.

- Будет, ещё как будет! - пообещал он, протягивая мне конверт.

- И что это? - вырвалось у меня.

Я торопливо, с трудом развернула его. Наручники больно впивались в запястья, мешая каждому движению. Конверт оказался просто искусно сложенным листом бумаги.

Миша молча наблюдал. Наконец мне удалось расправить лист, и я впилась взглядом в неровные строчки, составленные из вырезанных из газет и наклеенных букв:

«Женщину, чей труп вы нашли в лесу, убила Саша Сергиенко. Она была любовницей Артёма, за что Саша и замочила её. Пистолет спрятан в нижней ступеньке крыльца её дома. Убийца должна быть наказана!»

- Что это за гадость? - Я швырнула лист на стол, словно это была гремучая змея.

- Эту, как ты выразилась, гадость, - спокойно сказал Миша, - сегодня утром подбросили под дверь участка.

- А ты всё равно предатель! - перебила я его. - На твоём месте я бы сначала поговорила с тобой, а не бросалась с опергруппой на арест!

- Будь уверена, я бы так и сделал, - голос его дрогнул. - Но анонимку нашёл не я, а дежурный.

- То есть ты не считаешь, что Людмилу убила я? - тихо спросила я, чувствуя, что щёки и уши начинают гореть.

- Мне бы очень хотелось в это верить, Саша… - Он запнулся и потупил взгляд. - Но, если честно, я не знаю. Ты нашла тело. Людмила была любовницей твоего мужа. Ты слишком активно лезешь в это дело. И пистолет нашли у тебя дома. А наш… роман … - Он с силой выдохнул. - Всё это выглядит так, будто ты пыталась мной манипулировать.

Мне показалось, будто на голову мне надели тяжёлую меховую шапку. От этих слов перехватило дыхание.

- Саш, прошу, признайся, - тише продолжил Миша. - Я могу тебя понять. Ты пережила предательство, увидела её - и выстрелила в состоянии аффекта. Я сделаю всё, чтобы тебе дали минимальный срок.

- Ты просто хочешь поскорее закрыть дело… - прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. - Ненавижу… Как же я тебя ненавижу! Лучше бы мы никогда не встречались! Делай что хочешь, я не скажу больше ни слова. Какой смысл что-то доказывать, если ты уже всё для себя решил?

- Саша, успокойся! - Миша попытался обнять меня, но я вырвалась.

- Не смей прикасаться ко мне! - взвизгнула я. - Ты мне противен!

Он тяжело вздохнул и отступил. Я же, сжимая кулаки, изо всех сил старалась сдержать рыдания.

- Разреши мне позвонить, - глухо попросила я.

- Кому? - насторожился следователь.

- Сообщнику! - ощетинилась я. - Скажу, чтобы следы заметал! А знаешь, сколько у меня в сарае трупов запрятано?

- Язык без костей! - брезгливо скривился Миша.

- Не жалуюсь! - огрызнулась я. - Позвоню Варе, узнаю, как Аня!

Он посмотрел на мои распухшие запястья и щёлкнул замком наручников. Молча протянув мне телефон, он отошёл к окну и уставился вдаль.

Я быстро набрала номер, ожидая долгих гудков. Варя могла не ответить - у неё урок. Но трубку подняли почти мгновенно.

- Варечка, как вы? - выпалила я, едва расслышав её тихое «алло».

- Саша, это ты? - голос подруги прозвучал удивлённо. - Откуда звонишь? Что вообще происходит?

- Варь, это неважно! - перебила я. - Как Аня? Всё в порядке? Она в школе?

- Нет, мы дома, - после небольшой паузы ответила Варя.

- Почему? - у меня похолодело внутри. - Что с ней? Варя, не тяни! Что с Аней?! - я уже кричала, охваченная внезапным ужасом. Краем глаза я заметила, как Миша обернулся и пристально на меня смотрит, ловя каждое слово.

- Валентина Яковлевна попросила забрать её из школы. Она сидела, не поднимая головы, и не отвечала на вопросы. Я её привела к себе. И еду предлагала, и поиграть, и за Джеком сходить… А она смотрит сквозь меня и молчит. Боюсь, как бы не случился рецидив. Это снова сильнейший стресс.

- Она не могла понять, что на самом деле случилось… - прошептала я.

- Она и не поняла, - подтвердила подруга. - Но почувствовала, что случилось что-то ужасное. Всю дорогу до школы молча плакала. Честно, я не знаю, что делать. Ты скоро приедешь?

Но я ничего не ответила, положив трубку.

- Что случилось? - Миша неуверенно коснулся моего плеча.

- С Аней беда… - пробормотала я, глядя в пустоту. Потом резко встрепенулась, повернулась к нему и, глотая слёзы, горячо зашептала: - Мишенька, умоляю, отпусти меня к дочери! Прошу,