Бессовестно прекрасная 1 - Натали Палей

Леди Тинария изящно пожала хрупкими плечами, прекрасные глаза загадочно сверкнули.

— Я — мать. Как я могу вас перепутать?

— И все же? — Молодой человек с любопытством уставился на графиню. — Мы давно с тобой не виделись; ты — здесь, в госпитале, либо дома, мы — в академии. В образе Джера я уже довольно долгое время, даже здесь, в госпитале, меня записали под его именем… В палате ты навещала меня, как Джереми Дарлина.

— Вас перепутали, потому что я не сразу подошла к сестре, которая заводила карточки на больных. Когда заметила ошибку, все хотела дать поручение исправить, но все время забывала… что-то отвлекало.

— Раз забывала, мама, то и не нужно уже ничего исправлять. — Дарлин выразительно вскинул темную бровь, мягко улыбнулся, точно так же, как до этого графиня; в этот момент больше напоминая мать, чем отца. — Тем более, в дальнейшем нам с Джером может сыграть на руку эта ошибка.

Графиня не сдержала тяжелого вздоха.

— Вы не передумали? — с напряжением в голосе спросила женщина; от улыбки в глазах и на всем нежном лице не осталось и следа.

— Нет, конечно, — широко улыбнулся Кеннет, сразу поняв, что имеет в виду графиня. — После академии и я, и Джер будем служить под руководством лорда Рида.

— Не пойму, чем так привлекательны Тени? — с легким раздражением отозвалась леди Дарлин. — Почему нельзя стать гвардейцем императора? Или служить в полиции? Или пойти на военную службу?

— Мам, все ты прекрасно понимаешь, только делаешь вид, что нет. В гвардии, в полиции и среди военных сейчас скука смертная. Что нам там делать? А вот у Теней императора масса заданий, тайных и явных… Не волнуйся, с нами все будет хорошо. Дядя Майкл более тридцати лет возглавляет Службу Теней, и ничего — жив, здоров и счастлив.

— Потому что Майкл Рид руководит Тенями, а не является Тенью, — вкрадчиво проронила леди Тинария.

— Мам, — Кеннет Дарлин подошел к графине и сверху вниз заглянул в голубые беспокойные глаза, — все давно решено. Отец и дед одобряют наш выбор. Давай не будем спорить? И поговорим о деле.

— О каком деле? — Леди с искренним удивлением уставилась на сына.

— О деле нашей мисс Беллы.

Графиня Вуффолк чуть прищурила голубые глаза, в ее взгляде появилась настороженность, что Кеннет Дарлин, конечно, отметил. И это ему совсем не понравилось.

— О чем ты, дорогой?

— Раньше ты намекала, что, когда Белла выйдет замуж, мы с Джереми будем кусать локти. Значит, ты знала, что Белла скрывает настоящую внешность?

— Белла призналась?

— Призналась.

«Значит, отрицать очевидное будет нелепо, да уже и не нужно», — подумала графиня Вуффолк и произнесла спокойно и сдержанно:

— Конечно, я обо всем знала.

— Так я и думал.

Взгляд Кеннета стал задумчивым, пятерней молодой человек нервно взъерошил и так уже немного растрепанные густые волосы.

— Сразу признаюсь, что в историю с поиском мужа я не поверил, — усмехнулся Кеннет. — Что случилось у Беллы на самом деле?

— Кеннет, это не мой секрет.

Голос графини Вуффолк прозвучал спокойно и твердо, а молодой лорд Дарлин признался себе, что не очень удивился ответу матери.

Глава 15

— Ты осознаешь, что Бель решила уехать? — Кеннет Дарлин посмотрел на мать серьезно и вопрошающе.

— Конечно, — не сразу ответила леди Тинария, настораживаясь все больше.

— Мы не должны этого допустить, — спокойно объявил молодой человек.

— Не должны? — опешила графиня. — Почему же?

— Потому что лучшей невестки тебе не найти, мам. — Дарлин хитро прищурился.

Графиня Тинария в ещё большом изумлении уставилась на сына.

— Я не прав?

— Прав, конечно. Вот только…

— Что?

— Разве… — Графиня немного поколебалась и все же спросила: — Ты любишь Беллу?

— Люблю, — твердо ответил Кеннет. — Как сестру. Как хорошего человека и друга. Бель дорога мне. Очень. Она замечательная девушка. Когда она заявила, что решила уехать, я сразу понял, что это не должно случиться. А если к тому же она мила на личико… — Кеннет пожал широкими плечами. — Никому ещё не мешала хорошенькая жена.

Леди Тинария уставилась на сына так, словно впервые увидела его.

— Белла заслуживает любви.

— Я буду любить ее. — Спокойно заявил Кеннет Дарлин.

— Как хорошего человека? — Голос графини был полон сарказма.

— Какая разница, мама? Разве так не лучше? — серьезно поинтересовался мужчина. — Я много раз влюблялся, ты знаешь это. Любовь к женщине — временное чувство, а вот хорошие дружеские отношения — это на всю жизнь. Нам будет хорошо вместе.

— Разве я и отец не пример для тебя счастливых отношений людей, которые любят друг друга не потому, что они хорошие люди?

— Нет, конечно. Вы — истинная пара. Как и семья Ридов. Таких пар на все королевство если пару десятков наберется.

— Официально — триста пятьдесят две пары.

Кеннет поморщился, выразительно возвел глаза вверх.

— Пресветлая, триста пятьдесят две пары на пятнадцать миллионов жителей? — усмехнулся он. — Не мало ли?

— Это только официально. Уверена, есть ещё истинные пары, только они не зарегирированы.

— Мама, уверен, что истинность и вся другая ерунда — это не для меня. Вряд ли, Магия мира снова благословит род Дарлинов. Поэтому Бель Харрис станет мне идеальной женой. Уговори ее остаться.

— Вот и уговори. Без моей помощи.

— Я думал, ты заинтересована и обрадуешься.

— Я заинтересована в счастье своих детей, дорогой. И в счастье Беллы. Поэтому ты меня совершенно не обрадовал. Скорее — неприятно удивил. Я всегда считала, что мы с отцом являемся для тебя и Джереми примером, что вы будете искать свою пару, ведь без любви счастья в семье не будет.

— Мам, я решил делать карьеру на службе, у Бель на уме одна работа. В этом мы с Беллой очень похожи, нам будет хорошо вместе. Мы не будем мешать друг другу, каждый будет заниматься любимым делом.

— Кеннет, ты слышишь то, что говоришь?

— Слышу. Я так считаю. Не хочешь помогать мне, не нужно. — Кеннет легко улыбнулся, передернул плечами. — Сам справлюсь. Но выбор мой ты одобряешь?

Леди Дарлин в ответ промолчала, подавленная разговором. Графине показалось, что от расстройства она лишилась голоса.

— Мам, я получу от тебя благословение, если Бель согласится стать моей женой?

Леди Тинария неопределенно взмахнула тонкой рукой, в больших глазах матери Дарлин распознал вселенскую грусть.

— Пресветлая Богиня мне свидетель, когда я сюда шел,