Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье
Она постаралась успокоить барона улыбкой:
– Тем не менее мне кажется…
– Чушь! – резко перебил он, и его лицо вдруг окаменело, а в глазах полыхнули молнии. – Не может вам ничего казаться! Ваш виконт – презренный распутник, сластолюбец, пустышка. А что до вас… Я попросту не понимаю, как вы, Эмильена, могли предпочесть мне этого жалкого фигляра! Как случилось, что вы дарите его своей благосклонностью, в которой всегда отказывали мне?
От этих неожиданных и горьких слов девушка пришла в полнейшую растерянность, тем не менее попыталась сохранить контроль над ситуацией:
– Я… право, не понимаю, о чем вы… И к тому же меня зовут не Эмильена, а Софи.
В хохоте барона на сей раз прозвучала истинная одержимость, а его щека начала судорожно дергаться не переставая.
– Глупышка Эмильена! – выдавил он ехидно. – Ты правда думала, что достаточно сменить имя и покрасить волосы в темный цвет, чтобы меня обмануть? Неужто ты обо мне настолько невысокого мнения? Но комедия окончена! Тебе пора наконец узнать меня получше!
Аглаэ повернула голову к большому зеркалу на стене и два раза моргнула. А когда она открыла глаза во второй раз, тотчас увидела металлический блеск – в руке бесноватого, словно ниоткуда, возникло лезвие скальпеля. Стиснув челюсти, барон уже начал обходить кровать, приближаясь к ней. Девушка в ужасе схватила лампу – единственное, до чего она могла дотянуться, – и швырнула ее в лицо умалишенному.
Куртий легко уклонился, и лампа разбилась о стену у него за спиной. Не обратив ни малейшего внимания на горящее масло, которое растеклось по полу опасно близко к нижнему краю занавесок, барон продолжил путь, вытянув вперед руку со скальпелем.
– Как же давно я ждал этого момента! – ликующе воскликнул он. – Ждал, когда смогу наконец овладеть твоим телом, после того как много лет назад ты мне отказала. Вернее, им овладеет мой скальпель – о, он войдет глубоко. И я буду слушать твои стоны и мольбы о пощаде.
Аглаэ пробила дрожь с ног до головы. Безумец приближался. Он уже обогнул угол кровати, еще несколько шагов – и сможет достать ее лезвием. Чтобы не оказаться загнанной в угол, девушка прыгнула на матрас, перекатилась по нему, вскочила на ноги с другой стороны и хотела броситься к окну. Увы! Занавески были охвачены пламенем, которое перекрыло путь к бегству. Тогда Аглаэ схватила стул и выставила его как щит перед собой.
Куртий с насмешливой ухмылкой наблюдал за ее действиями. Он был уверен, что жертве от него не спастись, и забавлялся, глядя на эти тщетные усилия. Затем снова неспешно двинулся вокруг кровати, но на этот раз в нем чувствовалась готовность одним прыжком заслонить ей дорогу, если возникнет необходимость.
– Поздно, Эмильена, – процедил он. – Когда-то ты могла получить все – мое имя, мой титул, мои деньги. Я даже готов был бросить вызов отцу и добиться возможности сделать тебя моей законной женой. Но ты меня оттолкнула. Ты посмеялась надо мной. И сегодня настал для тебя час искупления. Ты поплатишься за всю ту боль, которую мне причинила.
Отблески занимавшегося пожара причудливо и страшно плясали на его лице, и от этого в нем не было больше ничего человеческого. На Аглаэ надвигалось кошмарное видение, демон, вырвавшийся из огня преисподней. Она снова бросила панический взгляд на полупрозрачное зеркало. Так не должно было быть!
Что-то пошло не так! Тафик, увидев, что ей угрожает смертельная опасность, уже должен был ворваться в номер.
– Одумайтесь, Куртий! – выпалила Аглаэ в отчаянной попытке воззвать к его разуму. – Убив меня, вы ничего не добьетесь. Я не Эмильена. Я работаю в полиции. Мы заманили вас в ловушку. Единственное, что вам остается сейчас, – это немедленно сдаться.
Казалось, барона ее слова ошеломили – он пошатнулся, затем оцепенел, как будто ему нужно было время сосредоточиться и уяснить для себя истинный смысл услышанного. Однако его смятение длилось недолго.
В итоге он пожал плечами с кривой ухмылкой, словно говоря: «Хорошая попытка! Но со мной этот фокус не пройдет!»
И снова двинулся к ней.
Аглаэ начала отступать шажок за шажком, выставив перед собой стул, и пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Дальше тянуть время было невозможно. Она могла рассчитывать только на себя. Аглаэ понимала, что, если она хочет выйти живой из этой комнаты, ей придется вступить в бой с безумцем, вооруженным острым, как бритва, скальпелем.
Куртий предпринял первую атаку справа, но без особого натиска – всего лишь хотел проверить ее реакцию. Аглаэ без труда отбила его руку. Вторая попытка барона была куда серьезнее – он сделал ложный выпад ей в лицо и тотчас нанес удар сбоку, который Аглаэ сумела отразить лишь в последний момент. Лезвие скальпеля вспороло обивку на сиденье стула.
– Недурно! – похвалил Куртий, отступив на пару шагов, чтобы занять более выгодную позицию. – Но долго ты так не продержишься.
И Аглаэ знала, что он прав. Размахивать стулом на вытянутых руках было тяжело. Скоро у нее одеревенеют мышцы. К тому же каждый взмах угрожал лишить ее равновесия и подставить прямо под лезвие убийцы.
– На помощь! – закричала девушка изо всех сил, упершись спиной в стену, чтобы обрести точку опоры перед новой атакой. – Тафик! Сюда! Помоги!
Куртий осклабился:
– Зря надрываешься! Твой драгоценный виконт нарочно подобрал нам уединенное местечко, чтобы мы с тобой могли вдоволь порезвиться, не сдерживая себя. Полагаю, при этом он щедро заплатил хозяйке гостиницы, чтобы она на некоторое время оглохла.
– Вы что, ничего не поняли? Нет никакого виконта! – снова попыталась его образумить Аглаэ. – Человек, который привез нас сюда, – инспектор полиции. Говорю же, мы специально расставили для вас ловушку!
Однако теперь казалось, что барон ее уже не слышит. Он смотрел на девушку молча, с легкой улыбкой, будто собирался не убить ее, а подать руку и пригласить на танец.
– И где же он сейчас, означенный инспектор полиции? Исчез? Отлучился? Какое-то странное у него представление о служебных обязанностях. Глупышка Эмильена! Оказывается, ты не только не способна любить, но и лгать совсем не умеешь. Однако довольно! Пора нам с тобой попрощаться, пока вся эта комната не превратилась в
