Отсроченный платёж - Макс Александрович Гаврилов

– Мне нужны реквизиты фирмы, копии уведомлений об открытии счёта, адрес и пароль твоей почты. Как будет информация, наберу.

– Спасибо! Сейчас всё отправлю.

– Жду.

Знаменский скопировал все документы, написал адрес почты, прикрепил пароль и нажал ОТПРАВИТЬ.

Осталось только ждать. В произошедшее не хотелось верить. Знаменский несколькими нервными движениями расслабил галстук, затем и вовсе развязал его и бросил на стол, расстегнул ворот рубашки и откинулся в кресло. Затем взял со стола смартфон и набрал Марка.

– Алло!

– Привет, Марк! Извини что отвлекаю тебя, но у нас большие проблемы.

– Проблемы? – Шатов усмехнулся в трубку. – Проблемы у меня, старик.

– Прости… Прости, Марк, – пробормотал Стас, – я совсем забыл…

– Да ладно, что стряслось?

– Итальянцы отправили нам первый платёж… Но… Короче, он не пришёл.

– То есть как не пришёл?

– Сейчас разбираемся, но, думаю, тебе нужно приехать.

Возникла пауза, показавшаяся Знаменскому длиною в мезозойскую эру.

– Алло, Марк? Алло?

– Да, я здесь. Буду через пару часов. До встречи.

За окном было совсем темно, когда Шатов, как-то резко похудевший и постаревший, опустился на стул напротив. Стас смотрел на своего друга и не узнавал его. Глубокие морщины на лбу, воспалённые глаза и какой-то отстранённый и потухший взгляд изменили Марка за считанные часы. Казалось, что за эти сутки человек прожил два десятка лет.

– Марк, ты хорошо себя чувствуешь?

Шатов не ответил. Он достал из кармана какую-то пластиковую баночку, вытряхнул на ладонь маленькую белую таблетку и тут же её проглотил.

– Отлично. Знаешь, давай договоримся сразу, ты не будешь меня жалеть и не будешь спрашивать о здоровье. Я ещё пару дней себя пожалею и буду в норме. Сейчас мне ещё тяжело всё это принять, но, думаю, и с этим справлюсь.

Марк как-то страдальчески улыбнулся.

– Давай к делу, что стряслось? Почему не пришёл платёж?

– Вот этого я и сам не могу понять…

Знаменский собирался уже рассказать Марку всё по порядку, и про платёжку, присланную банком, и про чертовщину с уведомлением, и про долю Рощина, выкупленную им два дня назад, но тут зазвонил телефон и Стас, бросив взгляд на экран, сразу понял, что звонит Прохор.

– Сейчас включу громкую связь, сам всё услышишь.

Он нажал на кнопку громкой связи:

– Да, алло!

– Это я, – голос Прохора был холоден, как январская ночь. – Поработали с твоей почтой лихо. Твой ящик был взломан месяц назад. Контролировалась вся переписка. Следов вмешательства нет ни в одно отправление. Кроме входящего письма из банка. Банк отправил тебе одно письмо, а ты получил совсем другое. Ты получил письмо с реквизитами фирмы-близнеца, разница в названии – всего одна буква. Получив письмо, ты переслал его заказчику, и он добросовестно отправил на этот счёт деньги, причитающиеся тебе по договору. Скан письма за твоей подписью прикреплён в сопровождении к уведомлению.

Прохор говорил, а к ногам и рукам Знаменского, казалось, перестала поступать кровь. Мозг обрабатывал полученную информацию. Никогда в жизни Стаса не случалось таких сокрушительных фиаско. Между тем Прохор продолжал забивать гвозди в крышку его финансового гроба:

– Ковыряли почту с сервера в Ирландии, но, думаю, это громоотвод, работали свои. Установить не получится. Ещё одна плохая новость состоит в том, что деньги со счета фирмы-близнеца разошлись в десяток банков по всему миру. Полагаю, при таком подходе в течение нескольких дней их следы потеряются окончательно. И ещё. По нашим каналам удалось установить хозяина фирмы-близнеца. Никаких документов, конечно, не будет, но его фамилия Рощин Павел Константинович.

– Что??? Рощин?! – Знаменского как током ударило. Шатов закрыл лицо руками.

– Да. Знакомая фамилия?

– Немного.

– Пока это всё. Постараюсь найти того, кто ковырял почту, но тут шансов мало.

– Спасибо, Сергей!

– До встречи, Стас.

Знаменский положил трубку. Случившееся не укладывалось в голове. Пальцы бегали по экрану смартфона, он набирал номер Рощина. Почти сразу в трубке раздалось знакомое –«абонент временно не доступен».

– Что ты молчишь?! – заорал Шатов. – Где эта сука? Всегда мне не нравился, так вон чем кончилось! Отправь за ним Сенцова, пусть тащит эту мразь сюда!

– Некого тащить, – опустошённо проговорил Знаменский.

– В каком смысле?!

– Рощин продал свои доли в наших компаниях три дня назад и уволился. Сегодня утром я его видел внизу, в холле. Он забирал вещи.

– Как продал?! Кому?

– Мне. Твой телефон был отключён, он пришёл ко мне, когда ты был в отпуске, и попросил срочно выкупить его доли за очень скромные деньги, – голос Стаса был тихим, – я хотел тебе рассказать после игры, но… ты сам знаешь, что произошло.

Он нажал кнопку на селекторе:

– Ира, пригласи Сенцова.

Шатов переваривал услышанное и медленно скручивал в трубочку лежащий на столе рекламный буклет.

– Так выходит, ты теперь фактический владелец компании?

– Старик, прошу, даже не начинай… Я планировал поделить его долю между нами.

– Но обстоятельства сложились так, как сложились, да? – Шатов усмехнулся. – Очень кстати причём сложились. Теперь можно и не делиться, ведь мне…

– Заткнись. Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но заткнись! У меня и в голове ничего подобного не было. Я тебя не кидал.

– Делать-то теперь что будем?!

В дверь заглянул Сенцов.

– Вызывали, Станислав Юрьевич?

– Да, Слава, заходи. Нужно срочно найти Рощина. Обшарь весь город, из-под земли его достань!

– Так незачем, Станислав Юрьевич. Я его в обед в аэропорт отвёз, он попросил. Ключи сдал от кабинета и попросил. Такси долго не ехало, он опаздывал. Вылетел во Франкфурт, я его до стойки регистрации проводил. Хороший мужик, сказал вам небольшой презент в кабинете оставил.

– Презент?! Идём, открывай!

Они почти бегом прошли по длинному коридору, минуя множество дверей отделов, служб и департаментов. Бюро Рощина находилось в самом конце, Сенцов привычным движением повернул в замке ключ и щёлкнул выключателем.

Офис выглядел так, как будто Рощин ненадолго вышел и сейчас вернётся. Монохромное пространство, тускло поблескивающий в свете диодного освещения хром стульев и стекло стола. Лишь опустевшие полки и отсутствие ноутбука говорили о том, что хозяин покинул эту высокотехнологичную берлогу. На столе, там, где ещё недавно лежал ворох планов, документов и проектов, лежали две рамки разных размеров. Знаменский подошёл ближе, в большой рамке было вставлено непонятное изречение на иврите, всегда висевшее на противоположной стене:

וזה יעבור

Знаменский подержал её в руках и отложил. В маленькую рамку была вставлена фотография мужчины. С чёрно-белого старого снимка улыбался человек лет сорока.

– Твою мать… Роговицкий… Костя. – Стас медленно опустился на стул.

– Кто это? – спросил Шатов. – Ты знаешь его?

– Знал… Слава, – обратился он к Сенцову: – Пробивай Рощина по всем своим