Отсроченный платёж - Макс Александрович Гаврилов

– Третья линия Васильевского острова? – тихо спросил Стас.

– Точно, дом четыре, квартира восемь. Автотранспорта не зарегистрировано, остальное вы знаете, информация из Пенсионного фонда, образование высшее, Делфтский университет, место работы в России – наше бюро.

– Ясно, спасибо. Оставь этот листочек и иди.

Они пили кофе и молчали. Марка охватила апатия, все его планы, так ясно прорисованные несколько часов назад, летели к чёрту. Даже если представить совсем фантастическое, что им удастся вернуть эти деньги, то было очевидно, что он НЕ УСПЕЕТ. У него осталось слишком мало времени. Что он оставит семье? Долги? Все его накопления были переведены в валюту и с лёгкой руки Рощина вложены в покупку площадей в квартале, который очевидно так и не будет построен. Причем реализацией построенных площадей занимается один из отделов компании VALL, то есть компания, которой они со Знаменским должны теперь более пятидесяти миллионов евро.

– Подведём краткий итог, – проговорил медленно Стас. – Мы в полном говне. Деньги вернуть будет нереально. Будем искать Рощина.

– Ты совсем идиот?! – взорвался Марк. – Поискать Рощина? Сопливых вовремя целуют, Стас! Неужели непонятно, что он готовился не меньше года?! Он что, по-твоему, совсем конченный кретин? Пятьдесят лямов! Он приделал ножки куче денег, и ты думаешь он сидит во Франкфурте в аэропорту и ждёт нас с тобой? Рощин, конечно, тварь, но уж точно не дурак! Никогда он мне не нравился, никогда! Но у тебя же чутьё на людей!

– Что ты орёшь?!

– Что я ору? Ты, похоже, кое-что забыл! У меня небольшие проблемы с башкой, и поэтому совсем нет времени гоняться за ним по Европе! Да думаю и у тебя его скоро не будет!

– В каком смысле? – опешил Знаменский.

– Ты думаешь, за такие деньжищи нам ничего не будет?! Итальянцы утрут нос и махнут на пятьдесят лямов рукой? Ты видел на переговорах серьёзного дядю, что сидел рядом с этой рыжей? Думаю, он тебя очень скоро навестит, говорю «тебя», потому что я к тому времени, скорее всего буду там, где меня он навестить не сможет.

– Марк…

– Думаю, от них ты в Самаре не спрячешься, – орал Шатов, – тебя как булку голубям скормят! Стратег грёбаный!

Марк ещё что-то кричал, но Знаменский его не слушал. Его можно было понять, не каждый день узнаёшь, что в твоей книге жизни осталась лишь пара страниц. Стас вдруг отчётливо понял, почему Рощин не поехал с ними на переговоры в Рим. Это же просто! Ему НЕЛЬЗЯ было там показываться! Но почему? Да потому что его там знают! И знают совсем не как руководителя проекта! Этой мыслью он решил не делиться с Шатовым, эту загадку нужно обсудить с Прохоровым, он ведь даже ещё не знает, что ниточки тянутся с девяносто девятого года, может быть, поняв причину отказа Рощина от переговоров, он поймёт, где его искать? В одном Шатов прав, итальянцы просто так это не оставят. Будет либо резонансное уголовное дело о международном мошенничестве, либо… Как всё-таки непредсказуема жизнь! Утром он был владельцем огромного бизнеса, уважаемым в городе бизнесменом и долларовым миллионером. Теперь он фактически нищий должник с перспективой превратиться в обвиняемого в рамках уголовного дела о мошенничестве. Завтра надо будет лететь к Прохорову в Москву и там уже решать, что делать. Если кто-то и сможет помочь, то только он. Между тем Шатов замолчал, очевидно, арсенал гадостей был расстрелян полностью. Стас устало потёр переносицу:

– Ну, всё у тебя? – в его голосе чувствовались примирительные нотки. – Я тебя понимаю, Марк. Произошедшее – полностью моя вина. Моё прошлое как пыльный матрац на соседском крылечке, его выбивают, а пыль к тебе в форточку летит. Я действительно очень сожалею о том, что так вышло. Прости.

Марк снял с вешалки пальто, медленно надел его и вдруг обернулся. Они встретились взглядами.

– И ты меня прости, закипел, – усмехнулся Шатов. – Поеду домой, Вике к ужину обещал.

Спустя несколько секунд дверь за ним закрылась и Знаменский тихонько толкнул шарик маятника. Щёлк-щёлк. Щёлк-щёлк. Щёлк-щёлк.

ГЛАВА 22

– Пап, ты какой-то грустный! – Ванька доедал спагетти, красный соус «Болоньезе» был размазан по всему лицу, и он смешно помогал себе пальцем собрать последние кусочки. – На работе кто-то плохо себя вёл?

Шатов, который почти не притрагивался к еде, грустно улыбнулся.

– Да, Вань, безобразно себя вели сегодня некоторые.

– А я гол забил «Медведям»! – Ванька отодвинул от себя тарелку и принялся рассказывать, как всё это было.

Марк, к своему стыду, не знал, ни кто такие «Медведи», ни как называется команда, в которой играет сын.

– Вань, а когда у вас следующая игра?

Вика обняла его за плечи и поцеловала в небритую щёку:

– Игры у Ивана по пятницам. Уже второй год.

Она собрала со стола посуду, и вдруг в спальне зазвонил телефон. Вика торопливо вытерла руки полотенцем и вышла.

– Знаешь что, Вань… В следующую пятницу я обязательно пойду на твой матч. Иди ко мне! – тихо позвал Марк.

Ванька прошлепал босиком до отца, и они обнялись. Марк вдыхал запах волос сына и чувствовал, что Иван старается крепко его обнять. Наконец он поднял на Шатова глаза:

– Я тогда, наверное, ещё забью! Пап, а ты что это, плачешь? У тебя слеза вот течёт… – он ткнул своим пальцем на щёку Марка.

– Нет, – улыбнулся Марк. – Нет, Вань, это просто в глаз чего-то попало. – Он торопливо вытер глаза, поцеловал вихрастый затылок сына и посмотрел ему прямо в глаза. – Мужчины, сынок, никогда не плачут. Только от радости иногда, – он опять улыбнулся, – ну беги давай!

Вернулась Вика и принялась загружать посуду в посудомоечную машину.

– Слушай, там Ивану уроки нужно закончить, я ему помогу, а потом, может, фильм какой-нибудь посмотрим?

– Да, давай – рассеянно проговорил Шатов. – Я на улицу пока выйду, подышу воздухом. – Он встал и обнял её за талию, прижал к себе. Так они стояли с полминуты.

– Марк, ты хорошо себя чувствуешь?

– Прекрасно! Спасибо за ужин. – Он поцеловал её в щеку. – Всё было, как всегда, вкусно! Я скоро.

На улице было уже совсем темно, лёгкий морозец сделал снег жёстким и искрящимся. Марк выпустил в темноту облако тёплого пара, соскреб с перил комок холодного снега и с силой сжал его в руке. Как же здорово было дышать морозным воздухом! В голове наступила приятная свежесть, а уши стало покалывать с непривычки. Шатов поднял воротник и медленно побрёл по дорожке. Все планы летели к чёрту! В голове тяжело висел один извечный